второй этаж.
– Мария проводит вас в вашу комнату. У вас будет время привести себя в порядок и подобающе одеться к обеду.
У этого человека отсутствовало чувство юмора, решила Талия, последовав за Марией наверх. И чувство сострадания тоже. Он был лишен чуткости и дружелюбия. Он был машиной. Роботом. Дроном…
Она так погрузилась в эти мысли, что чуть не врезалась в солидное тело Марии, когда экономка остановилась перед дверью спальни.
– Ваша комната, – сказала она по‑английски с сильным акцентом, и Талия, обойдя ее, вошла в роскошную комнату, отделанную в кремовых и сине‑зеленых морских тонах. Занавешенные тяжелыми портьерами окна выходили на пляж.
– Как здесь хорошо, – сказала она. – Efharisto.
Мария что‑то проворчала, по‑видимому, не одобряя сказанное ею слово, а затем на пальцах показала цифру семь.
– Ужин в семь? – догадалась Талия, и, когда экономка кивнула, задумалась над тем, не пройти ли ей краткий курс изучения греческого языка.
Она подошла к окнам и взглянула на открывшийся перед ней потрясающий вид. Сады, поросшие бугенвиллеей и гелиотропом, спускались по пологому холму к пляжу, где полоска белого песка встречалась с зеленовато‑голубой водой, прямо как на рисунке Софии.
Проходя с экономкой мимо кухни, Талия ощутила дивный аромат, судя по аппетитному запаху выпечки, там готовили закуски. При этой мысли в желудке у Талии заурчало, она взглянула на часы. До ужина оставалось два часа. За это время она приведет себя в порядок, хотя у нее было чувство, что Ангелос Мена все равно будет недоволен, что бы она ни надела и сколько бы усилий ни потратила на свою наружность. Но он, по крайней мере, нанял ее.
И все же Талия наполнила водой огромную мраморную ванну, чтобы смыть с себя пыль двадцатичетырехчасовой поездки и поднять упавший дух. Она открыла свой единственный чемодан, слишком поздно осознав, что взяла с собой очень мало вещей на шесть недель. На самом деле она взяла только свои повседневные футболки и шорты, один флисовый пиджак и пару джинсов, не считая летнего платья, в котором она летела в самолете.
Закусив губу, Талия вынуждена была признаться, что у нее нет ничего, что бы надеть к ужину. В своей обычной жизни ей не нужны были наряды, чтобы производить впечатление. Она работала художницей, и поэтому ее одеждой были заляпанные краской джинсы и старые футболки. Она даже и не думала о том, чтобы подготовить к встрече с Ангелосом Меной какую‑нибудь деловую одежду; по правде говоря, она вообще мало о чем думала, кроме самой поездки.
Вздохнув, Талия прикинула, сможет ли она постирать сарафан, чтобы он высох к ужину на морском ветерке.
Она поняла, что ей действительно это удалось, когда она вышла из спальни к ужину без пяти семь. Платье было чистым и не таким уже помятым, хотя и слегка влажным на плечах. Может, Ангелос не заметит этого.
На вилле царила тишина, когда Талия спустилась вниз по лестнице. Комнаты были темными и пустыми. Заглянув в огромную гостиную, с диванами в пастельных тонах, она отправилась дальше и набрела на явно принадлежавший мужчине рабочий кабинет, со столом из черного дерева и книжными полками во всю стену. Наконец она нашла столовую, в дальнем конце виллы. Ангелос уже стоял посредине зала, глядя на большой портрет женщины, висевший на стене.
Он повернулся, когда Талия вошла на цыпочках, лицо его было хмурым, как обычно.
– Вы опоздали.
– Простите. Я искала столовую.
Взглянув на ее платье, он еще больше нахмурился.
– Вы не переоделись к ужину.
– На самом деле переоделась. Я постирала свое платье и снова надела. – Она зачем‑то слегка повернулась, и это было так глупо, что она покраснела. – Разве вы не видите?
Подол платья, поднявшись в воздух, закрутился вокруг ее ног, и лицо Ангелоса стало мрачнее тучи. Он грозно прищурил глаза.
Но даже сейчас он был невероятно красив. Свой серый деловой костюм он сменил на белую рубашку с открытым воротом и черные брюки. Одежда эта была обычной и могла бы показаться банальной, но белая рубашка превосходно подчеркивала его широкие плечи, а темные брюки – его стройные бедра и сильные ноги. Талия не могла оторвать от них глаз.
Осознав, что глазеет на него, она отвела взгляд от его мускулистого тела. Она смотрела на его бедра, боже мой! К счастью, он не заметил, как она его бесстыдно рассматривала.
И только теперь Талия увидела обитые бархатом стулья и огромный полированный стол, накрытый на двоих.
– Разве Софии не будет с нами?
– Она ужинает с Марией.
– Так всегда бывает? – спросила Талия, когда Ангелос обошел стол и отодвинул для нее стул.
– В дальнейшем вы сможете ужинать с ней, если пожелаете, но сегодня я хочу поговорить с вами с глазу на глаз.
– Ох.
Ей ничего не оставалось, как сесть на стул, предложенный им. Лицо его было очень близко. Талия вдохнула запах его одеколона, с древесной ноткой, и мурашки побежали по ее коже. Она подумала, каков на ощупь его подбородок, если он будет гладко выбритым или, наоборот, поросшим щетиной. Внешний лоск городского человека не мог скрыть его холодной безжалостной натуры.
Ангелос неспешно обошел стол и сел напротив нее, положив на колени салфетку. Талия сделала то же самое. И хотя она сама жила в доме, который превосходил по размерам и роскоши виллу Ангелоса Мены, она все еще была заворожена его домом и его присутствием. В поместье Джованни она в основном ела на кухне или в своей рабочей студии. Когда они ужинали вместе с Джованни, слушали радио или смотрели телевизор. На званом ужине в последний раз она была… она даже не могла вспомнить, когда. Праздничный стол на Рождество или в День благодарения с ее братьями и сестрами не казался ей таким торжественным или напряженным, как ужин наедине с этим мужчиной.
Мария подала первую перемену блюд, салат из помидоров и огурцов с кусочками сыра фета.
– Это очень учтиво с вашей стороны, – сказала Талия, когда экономка вышла. – Спасибо вам.
– Меня никогда не обвиняли в отсутствии учтивости, – сухо ответил Ангелос.
Талия украдкой взглянула на него, поглощая свой салат. Кто же он такой, подумала она. Если найденная ею информация была правильной, он обладал бесценным томом стихов, а также хотел приобрести еще одну книгу того же анонимного поэта. Именно так она и вышла на его след; она нашла сайт букинистов с разделом объявлений, где люди писали о том, какие редкие книги они хотели купить. Она прочитала объявление, размещенное от лица агента
