ты взялся на нашу голову?
— Я вернулся, чтобы увидеть тебя.
— Посмотрел? Теперь вали.
— Мама, ты зачем его ругаешь? Он тебя обидел, да? — Ева гладит маму по щеке. — Не плачь только.
— И не собираюсь! Пойдём, Ева.
— Наташа, пожалуйста.
— Мне работать надо. Извини.
Наташа поднимается и едва не бежит к лестнице на второй этаж. Ева вертится, но мать крепко держит её за руку. Поднимаюсь следом за ними, смешиваюсь с толпой родителей. Наталья усаживает Еву на скамейку и спешит к детям, собравшимся вокруг принца в короне из фольги.
— Золушка вернулась! — возвещает он. — Бал продолжается.
Наташа хлопает в ладоши.
— Берёмся за руки, ребята.
Под песню про жука из старого фильма про Золушку Наталья, задорно подпевая, ведёт хоровод:
— Встаньте, дети, встаньте в круг, встаньте в круг, встаньте в круг. Жил на свете добрый жук…
Спускаюсь в отдел бытовой техники, кассирша краснеет как рак. Беру с полки бритву, выбранную Евой, и подхожу расплатиться.
— Вы, молодой человек, простите…
— Что вы, я, напротив, оценил ваш поступок. В наши дни бдительность — прежде всего, — прикладываю карту к терминалу. — Вы не могли бы дать мне ваш телефон позвонить? Я свой, кажется, забыл дома.
— Конечно, — кассирша разблокирует мобильник и услужливо протягивает мне. — А вы, оказывается, знакомы с Наташей.
— В школе учились вместе, — улыбаюсь я и копирую в память последний набранный номер. Возвращаю кассирше телефон. — Собрался звонить, а номер не помню. Всего доброго!
* * *
Дома закрываюсь в ванной. Смотрю на себя в зеркало, а перед глазами Ева — моя маленькая копия. У меня есть дочь! С трудом перевариваю этот факт. Что теперь делать? У меня и у Натали — у каждого своя жизнь. Столько лет прошло. Она замужем за Караевым. Бреду на кухню, квартира благоухает мамиными пирожками. Желудок намекает, что неплохо бы подкрепиться. Сажусь за стол и приподнимаю край полотенца над блюдом. Мама ставит заваривает чай в моей любимой кружке.
— Ближе к тебе — с капустой пирожки, овальные. Круглые в центре — с творогом…
— Мам, ты Наталью давно видела?
— Вообще не видела. Она как замуж вышла, так и переехала отсюда. Родители её в деревню перебрались, — мать поджимает губы. — Чего ты опять про неё вспомнил?
— Она растит мою дочь.
Мама опускается на стул.
— Кто тебе рассказал? Людка?
— То есть ты знала и ничего мне не рассказала?
— А чтобы это изменило? Ринат воспитывает девочку как свою дочь, насколько мне известно. Но шила в мешке не утаить. Ева не похожа на родителей ни капли, а про ваш роман многие знали. Я как-то видела их в городе вместе. Сердце защемило, но что я сделаю? Пойду в чужую семью? Дайте видеться с внучкой?
— Я встретил сегодня дочь в магазине, — зарываюсь руками в волосы. — Чуть не прошёл мимо! Но она увязалась за мной, и я… Это какая-то дичь. Не знать, что у тебя есть ребёнок.
— Что значит «увязалась»? А Наталья где была? — Маме явно не до лирики.
— Праздник она проводила. Золушка, твою ж дивизию. За ребёнком чужие люди приглядывают. Но дёрнули её быстро. Примчалась, отлаяла меня и, можно сказать, послала.
— Что делать думаешь?
— Выведал телефон Натальи, но раз она замужем… Не знаю. Может, деньгами помочь? Нет, всё не то, — бью себя по щекам. — Ева такая славная! И она моя плоть и кровь.
— Не разрушай семью, Матвей. Я уже смирилась, что с твоей работой внуков мне не видать.
Глотаю пирожки, не чувствуя их вкуса, обжигаюсь чаем и ухожу в свою комнату. Падаю на кровать и сверлю взглядом нашу с Натальей фотографию на стене. Хотел сорвать и выкинуть в прошлый раз, но рука не поднялась. Выуживаю из кармана мобильник и набираю номер.
— Слушаю, — голос Натальи дрожит.
Я не нахожу, что сказать и сбрасываю звонок. Вечером выхожу на улицу пройтись перед сном. Возле тротуара тормозит внедорожник. Из машины выходит угрожающего вида браток.
— Вас хочет видеть Ринат Каримович, — ставит он меня перед фактом без предисловий.
— Пусть назначит встречу.
— Она уже назначена. Садитесь в машину.
Меня привозят в загородный особняк и проводят в дом. Ринат встречает в кожаном кресле у камина. За то время, что я его не видел, он ещё больше раскачался.
— Какими ветрами в нашем городе? — Ринат, перебирая чётки, рассматривает меня, как картину в галерее.
— Может, предложите присесть для начала?
— Садись. Разговор долгий. Чай или что покрепче?
— Чай, — усаживаюсь в кресло напротив и, сцепив пальцы, смотрю на огонь. Ничего хорошего от встречи не жду.
У Рината звонит телефон, и до меня доносятся крики Натальи:
— Ринат! Еву похитили! Помоги!
— Это мои люди её забрали. Приезжай домой, — Ринат небрежно бросает мобильник на стол и нажимает вмонтированную в стол кнопку. В комнату входит стройная темноволосая девушка в закрытом белом платье. Ринат улыбается ей:
— Алсу, подай чай, пожалуйста.
— Слушаюсь.
Ринат провожает девушку взглядом и поворачивается ко мне.
— Так какими ветрами, Матвей?
— Мать повидать приехал.
— Хорошо, что не забываешь. Чем дышишь вообще?
— Как и все, воздухом.
— Не хами, — Ринат садится вполоборота ко мне.
Приходится тоже развернуться.
— Переводчик я. По заграницам мотаюсь.
— Чудесно. Ты напакостил мне шесть лет назад. Как я понимаю, в курсе уже?
— Быстро по городу слухи разносятся, — я пытаюсь понять, куда клонит Ринат.
— Быстрее, чем ты думаешь.
— Столько лет прошло.
— И что?
Я в растерянности.
— Что ты хочешь? Денег?
Ринат усмехается:
— Я растил Еву, как свою дочь, но так и не простил Наталью. Подождём её.
Алсу приносит чай, и мы пьём его в полной тишине. Лишь дрова потрескивают в камине. Наконец хлопает дверь и в комнату влетает Наталья. Тёмные волосы разметались по плечам, глаза горят, как у кошки в темноте. Синее платье не скрывает ни рук, ни колен.
— Зачем ты её?.. — Наталья замолкает, увидев меня.
— Вот и ты, дорогая. Идите за мной.
Ринат приводит нас в комнату, и я холодею, увидев два пустых гроба. Наталья вцепляется в мою руку, хватает воздух ртом.
Ринат проходится перед нами с видом учителя. — В общем так, голубки. Я долгое время не трогал вас. Теперь пришла пора расставить всё по местам. Мне нужна свобода, но Наталью я просто так не могу бросить.
— Мило с твоей стороны, — вставляет Наталья.
— Заткнись! Мои условия таковы: мы по-тихому разводимся, вы быстренько женитесь. Процесс я ускорю.
Мне кажется всё дурным сном:
— Что?
— Родной язык забыл за бугром? — разворачивается ко мне Ринат.
Молчу, и он продолжает:
— Медовый месяц живёте здесь, показываетесь втроём
