на людях. Всё, я свои условия обозначил. Они не обсуждаются. В противном случае, думаю, расклад ясен. А теперь можете поговорить, — Ринат выходит из комнаты и хлопает дверью.
Поговорить! Видеокамеру я приметил, как только вошёл. Наталья, видимо, тоже про неё знает.
— Что скажешь? — тихо спрашиваю.
— Он поженит нас, а через месяц подстроит автомобильную аварию или что-нибудь в этом духе, — цедит Наталья сквозь зубы.
— Чудесный финал. Всё, как я хотел.
— Матвей, пожалуйста, вытащи нас с Евой отсюда, — она бросается передо мной на колени. — Хочешь, разведись потом. Только вытащи нас отсюда.
* * *
Продлить отпуск оказалось непросто. Через три дня мы с Натальей расписались. Она сторонилась меня, пока Ринат не привёз Еву ко мне. Словно солнышко вошло в мой дом.
— Мама, — бросилась она к Наталье и обняла её за ноги. — А почему ты здесь?
Наталья посмотрела на меня, и я взял Еву на руки:
— Потому что я твой папа. И мы теперь всегда будем вместе.
Наталья улыбнулась, но продолжала держаться особняком. Её уязвлённая гордость не давала ей броситься в мои объятия, а я привыкал к новому для себя статусу женатика. Роль отца мне сразу пришлась по душе. Через неделю мы с Натальей снова стали близки. Месяц гуляли втроём по городу под прицелом глаз охранников Рината. Вскоре в новостях замелькало сообщение о свадьбе Рината Караева с дочерью крупного столичного дельца. Я выдохнул с облегчением. Вряд ли Ринат захочет пачкать руки перед свадьбой.
Я купил три билета в Москву и показал Наталье. Она грустно улыбнулась:
— Тебе недолго осталось терпеть меня.
— С ума сошла? — обнял её. — Никуда я больше не отпущу тебя. Невесте Рината букет на свадьбу пошлю. Ева, собираемся!
Дочка вбежала в комнату с плюшевым медвежонком в руках.
— А бабушку возьмём с собой?
Я почесал в затылке и посмотрел на Наталью. Она рассмеялась:
— Возьмём!
Не всё золото, что блестит
Кире сорок. Самодостаточная дама, изнурённая сведением дебета с кредитом в кабинете без окон. Неожиданно на работе ей предложили путёвку в санаторий. Главбух сломала ногу, а у Киры как раз время отпуска подошло. Мужа она давно выгнала, и ей постыло каждый год чинить дачу-развалину. Плюнув на провалившуюся зимой крышу парника и ремонт пола на веранде, Кира согласилась.
Да и для кого теперь огурцы солить? За годы замужества Кира так устала от готовки, что перешла на полуфабрикаты и обеды в заводской столовой. Пообещала себе, что замуж больше ни ногой. Обзавелась бы котами, но боялась за жизнь ненаглядного Кеши. Он каждое утро приветствовал её:
— Кеша хороший! Хочу чаю, хочу чаю.
А когда она приходила домой, он встречал её, сидя на двери:
— Кира шлялась, Кеша чудо.
Попугай вполне заменял мужа, из которого тоже, кроме просьб, обвинений и самовосхваления, сложно было чего-то добиться. Но Кешу Кира любила. Он не пил «для здоровья», обходился ломтиком огурца и щепоткой корма. Ради птички не приходилось сажать огород и пыхтеть в августе над закрутками. А на время отпуска можно доверить Кешу соседке, не боясь, что он залезет к ней под бочок.
Так майским солнечным днём Кира оказалась с чемоданом перед добротным трёхэтажным зданием санатория. С залива тянуло волглой прохладой, солнце путалось лучами в верхушках вековых сосен парка. Кира расправила плечи и бодрым шагом вошла в холл. Колёсико чемодана, переваливаясь через порог, предательски хрустнуло. На звук бухнувшего об гранитный пол чемодана тут же обернулись три дамы, беседовавшие возле стенда с распорядком дня и расписанием процедур. Смерив Киру оценивающим взглядом, они вернулись к разговору.
— И тут меня нашла работа, — пробурчал мужской голос за Кириной спиной.
Кира обернулась и увидела присевшего возле её чемодана полного брюнета с наметившейся на затылке лысиной. Хотела ответить что-то в духе сильной и независимой, как незнакомец перевернул её чемодан набок и ловко вкрутил отвалившееся колесо.
— Отделался лёгким испугом. Думал, дело хуже. Прошу! — незнакомец поднялся и, перевернув чемодан, подвинул его к Кире.
— Спасибо, — улыбнулась она.
— Жора.
«Обжора», — мысленно прилепила рифму Кира, и тут же почувствовала как её щёки вспыхнули. Она поспешила скрыть смущение, шуткой:
— Он же Гога, он же Юра, он же…
— Григорий по паспорту. Если ещё что-то сломается или какая другая помощь понадобится — я в тринадцатом номере. Тоже только сегодня заехал.
— Спасибо, — рассеянно протянула Кира, завидев в стеклянную дверь другого мужчину. Он точно сошёл с обложки скандинавского журнала «Лесоруб». Разговаривая по телефону, он так заразительно смеялся, что Кире захотелось отломать другое колесо чемодана, чтобы Жора снова переключился на ремонт. А ещё ей очень захотелось, подвернуть ногу и рухнуть к ногам лесоруба. Она читала про такой трюк в романе. Вдруг этот красавец тоже захочет помочь, как герой той женской сказки, и отнесёт если не в номер, то хотя бы на диван возле стойки портье. Но мужчина прошёл мимо, не одарив взглядом небесно-голубых глаз ни её, ни застывших при его виде кумушек у стенда. Они тут же встали ещё более тесным кружком, зашушукались, а Кира точно морок с себя стряхнула. Не даром говорят, что в санаториях у народа крышу срывает на почве безделья и свободы. Кира ещё раз посмотрела придирчивым взглядом на конкуренток, на свою чуть располневшую, но вполне аппетитную фигуру и сделала вывод, что ей есть на что ловить.
— Жора… — начала Кира, но обжора уже ушёл.
Она потащилась к стойке регистрации, стараясь не смотреть в сторону красавчика. Он, поставив ногу на ступеньку лестницы, поправлял вылетевший разделитель пальцев на шлёпанце. Его вид сзади напомнил Кире, как давно её постель пуста. Отругав себя за блудные помыслы, Кира вспомнила о своих планах на жизнь с попугаем и тремя милыми котами. Чтобы окончательно изгнать демона, она напомнила себе о парнике и надоевших заготовках на зиму, добавила воспоминаний про разбросанные носки и вечно открытый тюбик зубной пасты. «Да ну его», — мысленно сплюнула Кира и положила на стойку администратора паспорт и путёвку. Но девушка тоже разглядывала пятую точку лесоруба и, пока он не исчез из виду, не понимала, что Кира от неё хочет.
Теперь Кира разозлилась на красавца не на шутку и мысленно объявила ему войну. Вполуха выслушала основные правила режима, схватила ключ и бравым маршем направилась к лестнице. Поднимаясь, Кира быстро растеряла парадный запал и волочила чемодан, проклиная свою барахлюшность и отсутствие лифта. На площадке третьего этажа она споткнулась о край ковра и рухнула аккурат к ногам красавчика.
— Мечты сбываются, — уставилась
