кому-нибудь боль еще раз, я могу убить себя сразу после этого.
И я хочу жить, даже если я этого не заслуживаю. Я почему-то не готова попрощаться с этим уродливым миром.
— Потому что я могу, — наконец говорю я.
Теперь есть указатели на аэропорт Ньюарк.
— Высади меня у международного терминала, — говорит девушка.
Это хорошая идея, чтобы покинуть страну. Влияние папы простирается далеко, но он не всемогущ.
— Деньги в моем кошельке, — говорю я. — Возьми все, что тебе нужно.
Она хватает сумку, которая застряла у нее между ног, и вытаскивает пачку денег. Потом она считает. —
Я возьму четыре штуки. Этого будет достаточно, чтобы добраться домой. — Она продолжает считать. — Значит, у тебя шесть.
Шесть штук, нож, пистолет и одежда на спине. Это все, что у меня осталось на мое имя.
— Чем ты планируешь заняться? — спрашивает девушка.
Бежать.
Бежать и надеяться, что они меня не найдут.
Мои сестры не поймут, почему я ушла, потому что они ничего не знают о садистских играх Лазаро. Мои родители никогда им не скажут, но, может быть, это будет их тревожным звонком, чтобы они не делали с Джеммой и Клео то, что они сделали со мной. Интересно, как они объяснят мое исчезновение. Клео будет скептически относиться к тому, что они говорят, но Джемма может им поверить. Она лояльна. Преданная идее. Так же, как я когда-то была. Перед моей свадьбой мама сказала мне, что довольна тем, как хорошо я усваиваю все ее уроки.
Извини, мама. Я собираюсь стать твоим самым большим разочарованием. Я не могла справиться с жизнью, которую ты хотела для меня. Никто не назовет меня идеальной женой после этого.
— Ты слышишь меня?
Перевожу взгляд на девушку. Она грызет ногти. Она выглядит такой испуганной. Это заставляет боль появиться в моей груди.
Справится ли она сама? Что, если я застрелила своего мужа только для того, чтобы ее забрал кто-то другой? Я понятия не имею, какова ее история и почему Лазаро приказали забрать ее. Что, если он был не единственным, кто охотился за ней?
— Я не знаю, что мне делать, — говорю я.
Спутанная прядь волос падает ей на лицо.
— Ты пойдешь со мной, чтобы купить мой билет? — ее голос дрожит. — Я не хочу выглядеть подозрительно для работников авиакомпании. Можешь сказать, что ты моя сестра и что ты покупаешь мне поездку в последнюю минуту.
Я не хочу знать, куда она идет, но она права. Она выглядит молодо и путешествует без багажа. Что, если они решат, что у нее проблемы, и не пустят ее на борт?
— Хорошо, я пойду с тобой. Как только ты пройдешь охрану, купишь себе сменную одежду и наденешь шляпу. Не разговаривай ни с кем, если в этом нет необходимости.
— Думаешь, они нас преследуют?
— Если их еще нет, они будут.
Международный терминал находится прямо здесь. Я останавливаюсь в запретной зоне, и мы выходим.
— Они не отбуксируют твою машину? — она спрашивает.
— Мы быстро. — Пусть буксируют. Я не вернусь к этому. Как только мы получим билет девушки, я куплю свой собственный куда-нибудь подальше отсюда.
Мы останавливаемся у экрана отправления, и она указывает на рейс в Барселону. — Этот. Меня смогут забрать оттуда.
Он уходит через час.
— Пошли, — говорю я и веду ее к кассе.
Несмотря на все наши волнения, агент и глазом не моргнула, выписывая девушке билет.
Сжимая паспорт в руке, она поворачивается ко мне. Ее карие глаза встречаются с моими.
Мне осталось сказать последнее. — Никогда не возвращайся в Нью-Йорк.
Она судорожно втягивает воздух. — Этот город может отправиться в ад.
Ее кеды Converse с розовой подошвой шлепают по полу, когда она бежит к линии досмотра.
Я жду, пока она скроется из виду, а затем иду к другому агенту.
Когда я говорю ему, что полечу любым рейсом, который отправляется в ближайший час, кроме того, что в Барселону, он качает головой.
— Все остальные рейсы, которые вылетают в ближайший час, заполнены, — говорит он мне. — Вы можете попробовать отправиться в другую авиакомпанию, чтобы проверить, что у них есть. Второй терминал.
Я скриплю зубами. Нет времени бегать по аэропорту. Папа, возможно, уже понял, что произошло. — Есть места на рейс в Барселону?
— У нас осталось одно место в бизнес-классе, — подтверждает он.
Девушке в конверсах удалось занять последнее место в эконом-классе. Я начала называть ее так в своей голове, потому что мне кажется странным пережить самый напряженный час моей жизни с кем-то, чье имя я даже не знаю. Теперь она девушка Converse.
— Сколько это стоит?
— Три тысячи пятьсот два доллара.
Мои глаза выпучиваются. Господи, это дорого, но это то, что я получаю, покупая билет за несколько минут до посадки на борт. Я не хочу идти туда, куда идет она, но у меня действительно нет лучшего выбора. Я передаю ему деньги.
Две с половиной штуки, которые я оставила в своем кошельке, кажутся пустяками, тем более что я не знаю, что буду делать, когда доберусь до Европы. Как долго это продлится у меня? Я понятия не имею, как найти работу. Единственной «работой», которая у меня когда-либо была, была помощь маме в организации благотворительных акций, и мне не нужно было ходить на собеседования для этого. Какие у меня есть навыки? Я не думаю, что хранение секретов, приготовление ужасной лазаньи и красивая внешность кричат «наймите меня».
Голос агента спасает меня от полного обморока.
— Вот ваш посадочный талон. — Он протягивает мне листок бумаги. — Вам следует поторопиться.
Я мчусь через аэропорт, прохожу контроль безопасности и ныряю в магазин, чтобы купить себе толстовку и шляпу. Мое платье слишком узнаваемо, и я не хочу, чтобы девушка Converse увидела меня и подумала, что я за ней слежу.
У ворот я замечаю ее сидящей на одном из сидений, поэтому стараюсь не быть в ее поле зрения. Все семьи и возбужденные туристы размышляют вокруг, но каждый раз, когда я вижу одинокого самца, мое сердце замирает.
Он лезет в куртку за телефоном? Кому он звонит? Он только что посмотрел на меня на секунду слишком долго?
Паранойя жестока. Я заставляю себя делать глубокие вдохи. Папа никак не мог так быстро меня выследить. Даже если я нанесла Лазаро всего лишь рану, и он встал, как только мы вышли из дома, ему нужно время, чтобы выследить меня. Он не может знать, куда я пошла.
Если только они не отследили машину.
О Боже. Я такая глупая. Конечно,
