первый в жизни эротический сон был об этих руках.
— Ого, Кара.
Я снова переворачиваю его руку ладонью вверх и опускаю губы, целуя кончик его указательного пальца.
Поднимая глаза, чтобы встретиться с его взглядом, я вижу, как быстро вздымается его грудь.
— Детка. Ты же не… ты же не… ждала меня. Скажи, что нет. Все четыре года колледжа и…
Я качаю головой и перехожу к кончику его среднего пальца, на этот раз нежно целую и засасываю его до первого сустава.
— Слава Богу, — выдыхает он.
— Я не ждала, — говорю я, отпуская его палец. — Ты был в моих снах каждую ночь. Так что это никогда не ощущалось как ожидание. Эти пальцы, эти руки, что строили небоскрёбы, — говорю я, целуя его безымянный палец до второго сустава, — овладевали моим телом каждую ночь в эротических снах.
Майкл ругается, вырывает руки из моей хватки и проводит пальцами по коже головы. Его волосы в процессе становятся ещё более взъерошенными, делая его в десять раз сексуальнее.
И следующее, что я понимаю, — этими руками, этими губами он переворачивает весь мой мир.
Глава 5
Майкл
Я больше не могу этого выносить. Мне нужно почувствовать эти мягкие губы на своих и это нежное тело, прижатое ко мне.
Чёрт побери, почему она должна быть такой мягкой, красивой и такой молодой?
Я мягко прижимаюсь губами к её губам, потому что если я возьму больше, то не смогу остановиться и разрушу всю жизнь этой драгоценной девочки.
Просто поцелуй — это всё, чего она хочет от своей детской влюблённости. Простой поцелуй — с ним я справлюсь.
Губы Кары на моих мягче и слаще, чем я мог себе представить.
Я отрываюсь, чтобы проверить, как она.
— Всё хорошо?
Она смеётся и отвечает:
— Я так счастлива, что ты поцеловал меня, что, кажется, вот-вот взлечу.
— Не взлетай, милая. Ты нужна мне здесь, со мной.
Наши рты встречаются. Конечно, любой, выгуливающий собаку, может увидеть, как мы целуемся, если приглядится к моему входу. Но в данный момент, кажется, мне всё равно. Она вздыхает мне в губы, и это так сладко, что я, возможно, не смогу долго сдерживать всю силу своей потребности. Она должна быть моей. Я крепко прижимаю её к себе, мягкий воздушный сарафан вызывает странное возбуждение на моей голой коже.
Она отвечает на поцелуй, ее губы на вкус как вишня, они искушают меня открыть их и попробовать больше, взять всё. Взять то, что мне не принадлежит.
Все причины не целовать и не трогать её заставляют меня хотеть её ещё сильнее.
То, как она тихо стонет мне в рот, когда я ещё даже не коснулся её языком, так чисто и сексуально, что я не выдерживаю.
Солнце светит позади неё, отбрасывая сквозь сарафан силуэт, от которого мой член твердеет, как сталь. Я в полной агонии, глядя на пространство между её бёдер, задаваясь вопросами, представляя.
— Милая, — говорю я, целуя её щёки и лоб, предупреждая её, даже чувствуя, как её соски твердеют от нашего контакта. — Не думаю, что ты хотя бы отдалённо представляешь, что может сделать с тобой мужчина вроде меня.
— Ты и понятия не имеешь, насколько я к этому готова.
Я облизываю губы. Мне так не терпится снова поцеловать её. Но она должна понимать, во что ввязывается.
— О, так ли это? — рычу я, грубо приподнимая перед сарафана и прижимая ладонь к её животу.
Её короткий вздох от внезапного прикосновения и расширившиеся глаза добавляют ещё дюйм к моему и так уже ноющему члену. Не говоря уже о лёгкой выпуклости её мягкого животика — том месте, которое, как я могу представить, будет заполнено моим ребёнком. Я бы никогда не перестал ласкать животик Кары, если бы… ах, чёрт, я с каждой секундой нарываюсь на новые неприятности.
Её слова произнесены полушепотом.
— Да, готова. И я на таблетках.
Твою мать.
Я мог бы затащить её внутрь, взять её без защиты и отгородиться от мира. Спрятаться от любопытных глаз Фокс Чейз. Но как только эта дверь закроется за нами, она уже не выйдет. Пока я оставляю её открытой. Чтобы дать ей выбор и, если честно, чтобы слегка пошалить на публике.
— Кто-нибудь когда-нибудь касался тебя так, милая? — говорю я, проводя пальцами ниже, к резинке её трусиков.
Раскрасневшиеся губы Кары приоткрываются; её ноздри раздуваются.
— Только ты. Ты в моих снах, мистер… Майкл.
Я опускаю руку еще ниже и выясняю, что спереди она чисто выбрита.
— Следующий вопрос. Почему у тебя тут нет волос?
Её глаза закрываются, когда моя рука массирует её чувствительную кожу.
— Это смущает, но… я сильно потею, и так мне просто комфортнее.
Другой рукой я упираюсь в дверной косяк, хотя мне не терпится обхватить её покачивающуюся попку и затащить внутрь. Я просто хочу ещё немного побыть плохим.
— Хороший ответ. Никогда не удаляй волосы только потому, что мужчине нравится, когда ты голая. Настоящие мужчины знают, что самое сексуальное в мире — это когда женщина чувствует себя комфортно.
Всё ещё закрыв глаза, она мычит едва слышное:
— М-м-м.
Прикосновение среднего пальца к вершине её щёлочки почти добивает меня. Жар, влага, румянец, расползающийся по её груди.
— Какой-нибудь мужчина касался тебя здесь?
Кара качает головой «нет», сдерживая стон и подстрекая меня идти дальше, глубже, я жадно исследую её складочки.
Её шёлковая влага прекрасна, требует от меня большего. Требует продолжения. Слезливый всхлип и невольный толчок её тела заставляют меня замереть. Если я продолжу в том же духе, она кончит прямо здесь, на моём крыльце.
Аккуратно избегая её клитора, я рискую и погружаю кончик одного пальца в источник её жара.
— А вот так? — спрашиваю я, проникая глубже и растягивая её. Она задерживает дыхание, и я чувствую, как её киска сжимается вокруг моего пальца.
— Нет, нет, никогда. Я говорила тебе, что берегла это для тебя, и я имела в виду всё.
Мне приходится прикусывать язык, чтобы не сказать того, чего не следует. Нежных слов. Первобытных слов. Слов о любви. Не в этом дело; это просто два человека, ведущие себя грязно.
Это мучает меня больше, чем её, когда я вынимаю палец и отстраняюсь. Она широко открывает глаза.
Глава 6
Кара
Я ни за что не отступлю после этого. Уже предчувствую, что всё, что произойдёт сегодня, только заставит меня полюбить его сильнее.
Нагло протягиваю руку и обхватываю его
