Я поднимаю её мягкие бёдра повыше вокруг своей талии и провожу головкой члена по её складкам, покрывая её соком Кары.
— Я хорошенько трахну тебя, милая.
Она выгибается навстречу, и я ввожу головку, давая ей привыкнуть ко мне. Как только она адаптируется, и я готов погрузиться глубже, ещё один незваный гость снаружи громко стучит в мою дверь.
Я уже собираюсь сказать миссис Хёрли, чтобы она прыгнула в озеро, но голос, сопровождающий стук, принадлежит не ей.
— Кара? Ты будешь помогать мне убираться?
Глаза Кары широко раскрываются от испуга, и она беззвучно шепчет:
— Диана!
Я улыбаюсь и целую её глубоко, затем бормочу на ухо:
— Я говорил, раз уж ты вошла, то не уйдёшь.
— Возможно, ей нужна моя помощь, — шепчет она.
— К чёрту, — говорю я. — Пусть сама убирает.
В глазах Кары вспыхивает огонёк, и она исподтишка прикусывает губу. Затем она кричит через дверь сестре:
— Контейнеры в гара — о, Боже! В гараже!
Будучи грязным старикашкой, каким я и являюсь, я вхожу в неё на дюйм глубже, пока она объясняет через дверь, куда складывать украшения.
Диана раздражена. Если бы она только знала, чем мы занимаемся по эту сторону двери.
— Извини? Ты выйдешь помочь мне или нет?
Я вхожу в неё, и Кара кусает губу и всхлипывает, почти неслышно. Её глаза плотно сжимаются, и я вижу, как в уголке её глаза наворачивается слеза. Я целую её.
— Н-нет! — выкрикивает она.
— Отлично, — тихо рычу я, выходя и снова входя, до самого основания. Её бёдра сжимают мою талию, её ступни сцеплены в щиколотках у меня на пояснице, приказывая войти глубже.
Я слышу, как Диана фыркает и говорит:
— Ладно. Тогда пошла ты. — Её шаги затихают, и я делаю резкий выпад, глубоко входя в свою девочку.
— С удовольствием, — говорю я. — Думаю, так и сделаю.
Я не помню, когда в последний раз занимался сексом кожа к коже, и это, блядь, восхитительно.
— Так туго, что я едва выдерживаю. Так туго, так, блядь, туго.
Со своей стороны, тело Кары бьётся о меня, ища трение.
Я опускаю руку между нами и позволяю её клитору получить своё, пока трахаю её о дверь снова и снова. С каждым толчком она отпускает себя чуть больше. Открывается для меня чуть больше. Сжимает меня чуть сильнее.
Всё, что я чувствую, — это слишком. Я знаю, что это неправильно, и эта неправильность заставляет меня хотеть Кару ещё сильнее.
Её попа такая же мягкая, как я и представлял, и даже мягче. Она такая мягкая, такая податливая и сладкая, как лимонное безе; я боюсь, что могу оттрахать её прямо здесь. Её тело и её взгляд говорят об этом.
Движения её бёдер соответствуют ярости моих толчков. Она поразительно быстро схватывает суть. Я хватаю её за попу одной рукой, а другой упираюсь в дверь, чтобы зафиксировать нас обоих, и вхожу снова и снова, выстраивая чувственный ритм.
Между страстными толчками я покрываю поцелуями её грудь, одну за другой.
Разрядка едва не сбивает меня с ног, но она принимает всё, её киска сжимается, принимая каждый дюйм моего члена и каждую каплю спермы.
Сломанная часть моего мозга желает, чтобы она не принимала противозачаточные. Тёмный монстр внутри меня хочет, чтобы она была в моей пещере, моей невинной невестой, и мы находились бы здесь вместе, ничем не занятые, кроме как зачатием детей.
Мои плечи содрогаются с последним всплеском в её принимающее тепло.
Я — монстр, потому что дождался, когда заберу её невинность, чтобы рассказать ей правду о себе. Но я должен сказать это. Она смотрит на меня с новым румянцем, пылающим на лице, с блеском в глазах и беспорядочно растрёпанными волосами.
Что же, будь что будет.
Глава 8
Кара
— И все?
Я поднимаю на него глаза. Он сидит на краю кровати, а я, свернувшись калачиком, устраиваюсь у него на коленях. Он был так нежен со мной после всего, помог снова надеть сарафан, пригладил волосы и даже не засмеялся, когда я не знала, что сказать после секса.
— Спасибо, — сказала я тогда. Он лишь улыбнулся и поцеловал меня в шею. Это уже третий или четвёртый раз, как он это делает с тех пор, как затащил меня в дом. Но это не совсем было похоже на поцелуй. Он целует, вдыхает и издает странные, первобытные звуки, будто хочет пробраться внутрь меня через ключицу. Как будто во мне есть что-то в этом месте, что может затмить весь мир.
А теперь я сижу у него на коленях и слушаю, что ему нужно от меня теперь, когда я позволила ему втянуть меня в свой мир.
— И всё? Это всё, что ты хочешь, чтобы я делала?
— Эм. Да, всё, — говорит он, пожимая одним плечом.
Я не могу поверить в то, что слышу. С облегчением выдыхаю.
— Я думала, это будет что-то жёсткое. Мне всё равно, что кому нравится, но как новичок в сексе, я испытываю облегчение.
Майкл смотрит на меня, моргая, будто я только что вручила ему королевские драгоценности.
— Ты удивишься, сколько женщин больше никогда не разговаривали со мной после того, как узнали о моей особенности.
Я провожу рукой по его лицу, шее, вниз по груди.
— Не думаю, что просить ролевые игры в «муж и жена» — это так уж странно.
— Для многих это слишком странно.
Внутри я прыгаю от восторга. Играть в семью с этим мужчиной? Я делала это в своей голове с двенадцати лет. Для меня это вообще не проблема.
— Такое чувство, будто это то, чего ты всегда хотел, и теперь это стало реальностью.
— Ты мудра не по годам, — говорит он.
Я соскальзываю с его колен и говорю:
— Нет. Я изучала психологию, как второй профиль. Давай лучше съедим торт.
Глава 9
Кара
— Тебе не нужно было всё это делать, — говорит Майкл, когда я протягиваю ему тарелку, содержимое которой состряпала из скудного содержимого его холодильника. Омлет из яичных белков с нежирным сыром, фрукты и, конечно, кусок торта.
Я смеюсь.
— Ты сказал, что хочешь ролевую игру. Давай сыграем.
Он покорно соглашается и с аппетитом набрасывается на еду, издавая восхитительные звуки «ням-ням» от моей стряпни. Не буду врать: с его стороны эта игра весьма убедительна.
— Кроме того, тебе нужно съесть что-то полезное, прежде чем ты впадёшь в диабетическую кому. Нельзя есть торт на завтрак в твоём возрасте,
