ни слова.
Сцена в спальне? У меня сбился пульс. Во что, черт возьми, я ввязалась?
— О нет, только не это! — рассмеялся Кенджи себе под нос, наблюдая за тем, как Нико уходит, расправив плечи.
— К сожалению, думаю, что именно это я и сделала.
Я пришла в отчаяние. Двадцати минут было явно недостаточно, чтобы сделать макияж, прическу и втиснуться в платье на два размера меньше, чем нужно. Это была катастрофа!
— Не паникуй, милая, это вредно для твоей кожи. А как тебе вот это? — Кенджи показал еще одно платье из тюля и атласа с пышным букетом из розовых тканевых цветов на талии.
Я презрительно фыркнула.
— Ты права. Слишком по-деревенски, Барби. Тебе нужно что-то более… — Он поджал губы, рассматривая оставшиеся платья, и тут его глаза загорелись. — Воздушное!
Он снял с вешалки самое роскошное платье, которое я когда-либо видела.
Оно состояло из двух частей. Нижняя часть представляла собой длинное простое платье из кремового шелка с глубоким вырезом и открытой спиной, доходившей до талии. Сверху на платье было надето тонкое прозрачное кружевное белье нежно-розового цвета, расшитое мелким жемчугом и крошечными кристаллами. Вместе эти две части выглядели как очень дорогое нижнее белье.
Я с благоговением протянула руку и провела пальцами по тончайшему кружеву.
— Оно потрясающее, Кенджи. Но в этом платье моя задница будет размером с Техас.
— Тьфу! Что у вас, девушек, с размером задниц? Твоя попка прекрасна, Кэт, и идеально пропорциональна твоему телу. Разве ты не знаешь, что мужчинам нравятся аппетитные женские попки?
В выражении «аппетитная попка» было что-то неуловимо отталкивающее, но я решила проявить вежливость и поблагодарить его, но он лишил меня дара речи.
— И, судя по тому, как Нико взбесился, увидев тебя, я бы сказал, что он определенно из таких мужчин. Не могу утверждать, что ты в его вкусе, но я никогда не видел его таким взвинченным. — Кенджи присвистнул. — Этот парень был в огне!
В огне? Взвинченным? Я пришла в себя лишь через мгновение и, заикаясь, начала все отрицать, заливаясь румянцем.
— Я… он… это глупо… он не… он бы не…
Кенджи театрально вздохнул и закатил глаза.
— Пожалуйста, только не говори мне, что ты из тех девушек, которые ненавидят себя за каждый съеденный кусочек и настолько неуверенны в себе, что не могут даже признать, что мужчина находит их привлекательными. — Он ждал, неодобрительно приподняв брови.
Я заняла оборонительную позицию, потому что, скорее всего, была одной из таких девушек. Но я ни за что не собиралась в этом признаваться. Я была не настолько глупа. Вместо этого я решила пошутить.
— Знай, что ненависть к себе я ем только на завтрак! На обед и ужин я обычно пью «Маргариту».
— О, милая, — хихикнул Кенджи. — Не слишком ли рано в наших отношениях говорить о том, что я, кажется, люблю тебя?
Я серьезно посмотрела на него.
— Ты действительно сказал вслух, что я ношу сорок второй размер, так что это я должна сказать, что люблю тебя.
— Ну, не благодари меня пока, милая. Мне еще нужно, чтобы ты влезла в это платье, что будет настоящим чудом. Даже Эйвери пришлось бы втянуть живот, а у нее сороковой размер.
— Сороковой? — Я была поражена. — Этого не может быть! Пожалуйста, скажи мне, что ей приходится блевать три раза в день, чтобы оставаться такой худой.
Кенджи цокнул языком и многозначительно посмотрел на меня.
— Это не твой вариант, милая. И ты это не от меня услышала, но… скажем так, девушке приходится многое делать, чтобы сохранить свою фигуру.
Я почувствовала укол сожаления из-за своей мелочности. У Эйвери явно были проблемы с наркотиками. Кто знает, каким еще ужасам она подвергалась, чтобы выглядеть безупречно. Кроме сегодняшнего дня, конечно.
— Хотела бы я знать, как она добивается того, что выпивка отбивает аппетит. После двух бокалов «Маргариты» я съедаю все, что вижу.
Кенджи выглядел удивленным.
— Выпивка? С чего ты взяла, что она была пьяна?
Теперь настала моя очередь удивляться. В моей жизни было достаточно таких моментов, чтобы знать, как выглядит — и пахнет — по-настоящему тяжелое похмелье.
— Это было очевидно, Кенджи.
Он печально покачал головой.
— Нет, милая. То, чем занимается Эйвери, не так очевидно. — Он отвернулся и пробормотал себе под нос: — Если только ты не знаешь, где искать.
Это не мое дело. Но в каком-то смысле меня это тоже касается, потому что я собиралась заменить ее и, возможно, выставить себя посмешищем на публике. Я просто должна была спросить.
— Что ты имеешь в виду?
Кенджи снова повернулся ко мне, не желая отвечать. Пожевав губу, он вздохнул.
— Она хорошая девушка, но у нее проблемы, и на то есть веские причины. Так что я не осуждаю. Я просто надеюсь, что Нико сможет придумать, как ей помочь, пока не стало слишком поздно. Он точно старается. Этот человек вложил в нее свое сердце и душу…
Его лицо помрачнело. Казалось, Кенджи погрузился в воспоминания. Затем он покачал головой и властно махнул рукой — этот жест я уже начала воспринимать как его фирменный.
— В любом случае! Кто много болтает, тот много теряет, милая, так что, пожалуйста, никому это не рассказывай.
Кенджи ничего такого и не сказал, точнее, почти ничего. Но одна фраза выделялась ярким неоновым светом, как вывеска в Вегасе: «Свое сердце и душу».
Эйвери была душой и сердцем Нико.
Если я собираюсь пережить сегодняшний день, мне лучше запомнить это.
Глава 4
Когда ровно через двадцать минут я вошла в хаос, царивший в главной спальне, шум голосов резко стих, суета улеглась и все обернулись, чтобы посмотреть на меня.
Стоя в дверном проеме рядом с Кенджи, я боролась с желанием развернуться и убежать.
Ощущение пристального внимания было невыносимым. Десятки осуждающих взглядов скользили по мне, без сомнения, считая меня жалкой заменой той женщины, которая должна была стоять на этом месте. Я постаралась как могла с прической и макияжем: завила свои длинные темные волосы, чтобы они свободно ниспадали на плечи, и нанесла на кожу и губы бледную помаду, а на глаза — контрастный макияж в стиле смоки айс. Пара кремовых туфель с аппликацией из кристаллов «Сваровски» на каблуке дополнила образ, увеличив мой рост на 15 сантиметров.
Я думала, что выгляжу неплохо. По крайней мере, мне так казалось. Но я не была супермоделью. Или вообще какой-нибудь моделью.
О чем, судя по выражению их
