глядя на свои чертежи и думая о глазах цвета ночи, в которых сегодня зажглось что-то тёплое.
— Влипла, — прошептала она. — По уши влипла.
За стеной ухнул филин. Или это был ворон?
Влада не знала. Но когда она наконец легла спать, ей приснился мужчина с чёрными волосами и шрамом на скуле, который держал её на руках и смотрел так, будто она была всем, что у него есть.
И просыпаться не хотелось.
Глава 4. Тени прошлого
Работа закипела на рассвете.
Дамиан сдержал слово — выделил пятерых крепких мужиков, которые смотрели на Владу с откровенным скепсисом, но спорить с хозяином не смели. Командор Стефан лично привел их к восточному крылу и представил Владе, как «госпоже инженеру из дальних земель».
— Она будет говорить — вы будете делать, — отрезал Стефан тоном, не терпящим возражений. — Кто не согласен — может собирать вещи и убираться из замка навсегда.
Возражений не нашлось.
Влада окинула свою новую «команду» оценивающим взглядом. Здоровенные, мозолистые, с суровыми лицами. Типичные строители, только в средневековом антураже. Она работала с такими сотню раз — знала, что под внешней суровостью часто скрываются золотые руки и добрые сердца. Главное — завоевать уважение.
— Значит так, мужики, — начала она, подбоченившись. — Меня зовут Влада. Я архитектор. Если простыми словами — я понимаю в камне больше, чем вы в своих бабах. Поэтому слушаем меня внимательно и делаем, что говорю. Вопросы?
Мужики переглянулись. Самый здоровый, бородач с именем Кузьма (как выяснилось позже), хмыкнул:
— А баба в камне понимает?
— А ты проверь, — усмехнулась Влада. — Видишь эту стену? Скажи, сколько она простоит, если ничего не делать?
Кузьма прищурился, постучал по камню, покачал головой.
— Ну... год. Может, два.
— А если я скажу, что месяц? — Влада ткнула пальцем в трещину, которую заметила ещё вчера. — Видишь этот разлом? Он идет внутрь, под углом. Там пустота. Если мы не начнем укреплять сегодня, через месяц эта стена сложится, как карточный домик.
Кузьма присмотрелся внимательнее. Потом присвистнул.
— Ишь ты... А ведь права, шельма.
— Я не шельма, я архитектор, — поправила Влада. — Давайте работать. Времени мало.
И работа закипела.
Влада носилась по стройке, как угорелая — показывала, объясняла, ругалась, хвалила. Мужики сначала косились, потом втянулись. Кузьма вообще проникся уважением, когда Влада, закатав рукава, собственноручно показала, как правильно вычищать каналы от векового мусора.
— Ну ты даешь, барышня, — крякнул он, глядя, как она ловко орудует самодельным скребком. — Где ж ты так наловчилась?
— В институте учили, — отмахнулась Влада. — А потом на практике. Я, мил человек, по развалинам лазила больше, чем ты по бабам.
Кузьма заржал, и с этого момента конфликт был исчерпан.
Дамиан наблюдал за всем этим с галереи напротив.
Он пришёл с утра — просто проверить, просто убедиться, что эта сумасшедшая девчонка не угробит его людей. И застрял на весь день.
Она была... невероятна.
Влада носилась по руинам, как горный козел, забывая о страхе и осторожности. Она говорила с камнями — Дамиан слышал это своими ушами. Она гладила стены, шептала им что-то, и иногда ему казалось, что стены отвечают. Глупость, конечно. Камни молчат.
Но сегодня они молчали иначе. Сегодня в их молчании чувствовалось что-то... живое.
— Кто она? — тихо спросил Стефан, подходя к нему.
Дамиан вздрогнул — он не слышал, как подошёл командор. С ним такого не случалось уже лет двести.
— Не знаю, — честно ответил он. — Но она видит то, чего не видим мы.
Стефан помолчал, глядя, как Влада спорит с Кузьмой, размахивая руками.
— Она другая, — сказал он наконец. — Совсем другая. Я таких не встречал.
— Я тоже, — тихо ответил Дамиан.
И в этот момент Влада, будто почувствовав его взгляд, обернулась и посмотрела прямо на него. Улыбнулась — светло, открыто, радостно — и помахала рукой.
У Дамиана перехватило дыхание.
Триста лет. Триста лет он не чувствовал этого. Триста лет сердце не колотилось так, будто он мальчишка, впервые увидевший красивую девушку.
— Берегись, — тихо сказал Стефан. — Такие женщины либо спасают, либо убивают.
— Знаю, — ответил Дамиан. — Но выбора у меня нет.
Вечером, когда солнце село и стройка замерла до утра, Влада рухнула без сил на скамью во внутреннем дворе. Тело ломило, руки дрожали, но в душе пели птицы.
Она сделала это. Она начала. Стены, которые молчали столетиями, наконец-то услышали.
— Устала? — раздался голос за спиной.
Влада обернулась. Дамиан стоял в двух шагах, держа в руках две кружки, от которых поднимался пар.
— Устала, — призналась она. — Но это хорошая усталость. Когда знаешь, что сделала что-то важное.
Он протянул ей кружку.
— Глинтвейн. Согреешься.
Влада взяла, с наслаждением вдохнула аромат корицы и гвоздики.
— Ты умеешь удивлять, — сказала она, отпивая глоток. — Я думала, ты принесешь какую-нибудь местную бурду.
— Местная бурда — это пиво, — усмехнулся Дамиан, садясь рядом. — А это рецепт из моей молодости. Из той жизни, которая была до...
Он замолчал.
Влада тоже молчала, давая ему время. Она чувствовала — сегодня он хочет говорить. И боится этого.
— Триста лет, — произнёс он наконец. — Ты можешь представить, что это такое?
— Нет, — честно ответила Влада. — Я даже свои тридцать с трудом тяну.
— Это как смотреть на мир через мутное стекло, — тихо сказал он. — Ты видишь всё, но ничего не чувствуешь. Люди приходят и уходят. Рождаются и умирают. А ты стоишь на месте. Всегда один. Всегда.
Влада смотрела на него и видела не грозного герцога, не легендарного полководца, не бессмертное чудовище. Она видела уставшего, смертельно одинокого мужчину, который триста лет несет непосильную ношу.
— Как это случилось? — спросила она. — Проклятие?
Он долго молчал. Потом поднялся и протянул ей руку.
— Пойдём. Я покажу тебе кое-что.
Они спустились в подземелье.
Влада ожидала увидеть сырые казематы с цепями на стенах, но ошиблась. Подземелье оказалось древней криптой — фамильным склепом рода Рейнфордов. Вдоль стен стояли каменные саркофаги, на некоторых сохранились резные надписи. Горели факелы, отбрасывая пляшущие тени.
Дамиан провёл её в самый конец, где стена была покрыта мозаикой.
Влада ахнула.
Мозаика изображала битву. В центре — воин верхом на коне, разящий мечом чудовище. Воин был выложен из темного камня, и в нём безошибочно узнавался Дамиан — те же черты, тот же шрам, тот же хищный разворот плеч. А рядом с ним, припав к его ноге, стояла женщина. Светлые волосы, серо-зеленые глаза, тонкие черты лица...
— Это я, — прошептала Влада.
— Нет, — тихо ответил Дамиан. — Это Лилиан. Моя невеста. Триста лет назад.
Влада смотрела на мозаику и не могла отвести взгляд. Сходство
