вот и оглянулась, он как раз руку в карман прятал. Но тогда я еще не догадывалась, что в его руке — мой кошелек. Что ты на меня так смотришь? Не веришь?
— Верю, верю, — поспешно согласился Стас.
Отец благоразумно промолчал. Наверное, был даже благодарен сыну, принявшему неприятный для него вопрос на себя.
«Так вот откуда чувство опасности, которое бросило меня на розовые плиты возле особняка Горчичника, — подумал Стас. — Иначе бы меня точно срезала пулеметная очередь. А сколько еще таких случаев было... Значит, «полоски» здесь ни при чем? Пол зря думает, что это его методика сработала, благодаря ей появились «шоколадные солдатики»? Да нет, чему-то особенному меня и Владу научили. Это даже Ким, восточноединоборец, заметил, уродом обозвал. Сравнил с карликом, у которого, с точки зрения энергетики организма — непомерно большая голова и маленькое, хилое тельце».
— Ладно, забудь, — посоветовал отец. — Не стоит на это тратить время и силы.
— Такой ты у меня... — усмехнулась мать. — Нет бы вступиться за любимую женщину, найти и наказать вора!
— Ты в самом деле хочешь, чтобы я занялся этим? — нахмурился отец, и Стас снова вспомнил детство.
— Нет, конечно. Шутка. Извини, кажется, она получилась неудачной.
— Не более неудачной, чем моя про борца за свободу.
— Почему — шутка? — спросил Стас и сразу же пожалел об этом. По выражению лиц родителей он понял, что лучше было бы промолчать.
— Потому что любым делом нужно заниматься профессионально или не заниматься вообще, если только не планируешь в дальнейшем стать в нем профи, — опередила мать отца, тоже пытавшегося что-то сказать. — Ну, найдет отец вора — и что? Скажет ему, что красть нехорошо?
— Можно, конечно, и по голове его чем-нибудь тяжелым ударить, чтобы лучше понял, — добавил отец. Порезанную сумку он по-прежнему держал за спиной.
— А если он после этого — как там сейчас молодежь говорит, Стас? — ласты склеит? В тюрьму садиться? Нет уж, сапоги должен тачать сапожник, а воров ловить...
— Пирожник! — успел ввернуть Стас, но не улыбнулся вместе с родителями, а погрустнел.
Уж они-то с Владой убивали профессионально. И что, теперь всю жизнь этим заниматься? Или лучше освоить смежную профессию? Мента, например. Им тоже иногда приходится стрелять, и никто их за это не осуждает. Наоборот, ордена дают.
— Если бы мне показали альбом с фотографиями воров, которые в розыске, я бы своего сразу узнала, — вздохнула мать. — Но они наотрез отказались.
— Странно. Им же надо повышать раскрываемость, такую возможность упускают!
Отец, пряча от взгляда матери злосчастную сумку, переместился к двери кабинета.
— Вот и мне странно, — вздохнула мать. — Но думаю, через неделю все выяснится.
Позже Стас, вспоминая этот разговор, еще раз убедился: у его матери есть способности к предвидению. Через неделю действительно многое выяснилось, в том числе и то, о чем он родителям предпочитал не говорить.
Глава 6. Влада
Влада старательно готовилась к экзаменам, выпускным и вступительным. К Стасу — вернее, на «их» квартиру — она теперь старалась приезжать пореже. Вот окончит школу, поступит — тогда и будет встречаться с ним чаще. Отец с детства учил ее отделять главное от второстепенного, не распылять время и силы на то, без чего пока можно обойтись. Конечно, к ее встречам со Стасом это не относилось, они как-то незаметно тоже стали главными в ее жизни. Но не поступить в институт... Нет, отношения отношениями, а учеба важнее.
Стас, конечно, обижается, предлагает, просит, настаивает видеться чаще. И к вступительным готовится как-то... без особого желания. Все время отвлекается. Конечно, приятно, что он отвлекается именно на нее, но иногда это надоедает и даже немного раздражает. Плохо, что отец не научил Стаса выделять главное, ставить цели и достигать их.
Однажды Влада решила напугать Стаса. Ну, раз обычные увещевания на него не действуют, значит, можно прибегнуть к необычным?
— Стасик, а что будет, если я поступлю в институт, а ты нет? — спросила Влада, когда Стас в очередной раз, вместо того чтобы заниматься, подошел к ней и, отведя прядь волос, поцеловал в шею.
— Тогда ты станешь студенткой, а я нет, — беспечно ответил он.
— И тебя это не расстроит?
— Главное — чтобы тебя это не расстроило.
— Меня это очень расстроит! — разозлилась Влада. — Студенческие годы — самые лучшие в жизни, это все знают. Я хочу, чтобы у моего любимого парня они тоже были! И чтобы ты приглашал меня в свои студенческие компании, а я тебя — в свои! Ты должен понимать меня, когда я буду рассказывать о зачетах и курсовых.
— Я тебя всегда понимаю, о чем бы ты ни говорила.
— Нет, не всегда. Вот сейчас, например, совершенно не понимаешь!
— Мне кажется...
— Тебе только кажется! Если я поступлю, а ты нет, то влюблюсь в какого-нибудь студента. Потому что у нас с ним будут общие темы для разговоров, а с тобой — нет. У меня начнется все новое, интересное, а у тебя останется прежняя работа, о которой и рассказать-то нечего.
— Ты права. Нечего. Я тоже должен поступить.
Стас сжал и без того тонкие губы, вернулся к своим учебникам.
Обиделся. Заморозился.
Ну и пусть. Ночью все равно разморозится, как холодильник, отключенный от сети, оттает, а потом и вовсе превратится в обогреватель, пышущий жаром.
«Хорошо, что Стас не читает мои мысли, — ужаснулась Влада. — Вряд ли ему понравились бы такие сравнения!»
Но упорства, настойчивости Стасу хватало ненадолго. Влада вновь чувствовала на себе его взгляд, и это отвлекало, мешало сосредоточиться.
«Может, нам вообще не стоит пока встречаться? — раздумывала она вместо того, чтобы решать задачку по тригонометрии. — Поставлю Стасу ультиматум: поступишь, наши отношения продолжатся, не поступишь... Нет, не годится. А вдруг не поступит? Я, конечно, передумаю потом, сменю гнев на милость, но что если он воспримет все слишком всерьез и не станет со мною встречаться? Разве можно так играть на чувствах любимого человека?»
Так ничего и не решив, Влада снова возвращалась к учебникам.
О том, что Карабас, он же Кукловод, превративший их в наемных убийц, по-прежнему жив и, не исключено, готовится снова использовать «шоколадных солдатиков», Влада предпочитала не вспоминать. И пресекала все попытки Стаса поговорить на эту тему. Как будто, если не говорить о проблеме, она исчезнет.
Но говорить об этом им вскоре пришлось.
Глава 7. Раньше... Пол
Прослонявшись полтора часа по улицам, Пол замерз и, решив согреться изнутри и снаружи, зашел в первую попавшуюся забегаловку.
«Или правильнее — забежал?» — мысленно усмехнулся он,
