ворот, сердце возбужденно частило. Еще немного, и они наконец-то вырвутся из лагерной западни с ее детскими мероприятиями.
Ворота охранял носатый-усатый сторож, которого все называли просто по отчеству – Петрович.
– Что, шкеты, на свободу? – когда кружковцы приблизились, пошутил он грубовато, но беззлобно. – Не боитесь, что заведут вас в чащу и бросят?
В ответ ему прозвучало дружное «нет», но Петрович не отвязался. Разглядев висевший на груди у Руслана фотоаппарат «Зенит», посоветовал, хохотнув:
– Ты их прямо сейчас сфотографируй. Вдруг понадобится. Заблудится кто. И будет что милиции предъявить. – Потом добавил, уже серьезно: – А в лесу толку нет фотографировать. Вечно какие-то пятна на снимках. Или вообще все засвечено. Только пленку зря переводить.
Толик с Глебом многозначительно переглянулись. Они про такое читали, когда на распечатанных фото находят непонятные сияющие объекты. И вовсе не просто засвеченные пятна, а скорее невидимые невооруженному взгляду энергетические сгустки. А если тут подобное происходит слишком часто – явно же не случайно и наверняка тоже связано с инопланетянами.
Из отряда помимо их двоих и Андрюшки в туркружок записались еще несколько ребят, причем из девчонок не только Нина, но и Аленка Топольницкая. Именно она и предложила:
– А давайте и правда сфотографируемся. Не для милиции, конечно, а просто на память. – Вопросительно посмотрела на вожатого: – В лагере же фотоувеличитель есть?
– Есть, – подтвердил Руслан. – И фотоувеличитель, и реактивы, и остальное.
– Ну вот, – заключила Аленка. Затем поинтересовалась отчего-то немного смущенно: – Можно же будет снимки напечатать? Для желающих.
– А почему бы и нет? – Руслан невозмутимо дернул плечом.
Пока ребята, выбирая места и дурачась, выстраивались у ворот, опять подвалил Петрович. Подошел к Руслану, многозначительно поиграл бровями, произнес:
– Пойдем-ка отойдем в сторонку. Детишкам о таком лучше не слышать.
– О чем – о таком? – не слишком дружелюбно откликнулся Руслан, сильно сомневаясь, что услышит что-нибудь действительно стоящее. А всяких небылиц про странные явления в здешних местах ему уже нарассказывали с лихвой.
Петрович приблизился чуть ли не вплотную, еще и ухватил пальцами за рубашку, подавшись вперед, зашептал заговорщицки:
– Вы слишком-то далеко от лагеря не отходите. А то тут недавно рыбаки труп выловили. Мужик наш, местный. Тоже собирался в лагере работать. Уже даже устроился – и вдруг пропал. А позавчера нашелся. В реке, рядом с озером. Чисто случайно обнаружили, а то бы, может, и год пролежал.
– Утонул, что ли? – уточнил Руслан, правда, без особого интереса, не представляя, к чему ему эти деревенские новости.
– В том-то и дело, что нет, – многозначительно возразил Петрович. – Его сначала прирезали, а потом уже утопили. Специально одежду камнями набили.
Увы, но подобное иногда случалось. Например, когда двое ссорились по пьяни. Начиналось с обычной перепалки, а заканчивалось поножовщиной. Немного очухавшись, виновник пугался последствий и, как мог, заметал следы.
Жалко, конечно, человека, каким бы ни был. Но при чем тут лагерные?
– Да мы к озеру и не собирались, – произнес Руслан. – До него же идти и идти. Но спасибо, Борис Петрович, что предупредили. Учту, – пообещал, но больше для того, чтобы побыстрее отвязаться от сторожа.
В лагере прекрасно знали, какой он любитель языком почесать. Но с кем болтать, когда целый день торчишь одиноко в сторожке? Поэтому лучше Петровичу на глаза не попадаться, а если все-таки попался, выдумать подходящий повод и удирать, иначе он не отцепится, пока всем, что накопилось, не поделится.
– Пойду я, а то вон, ждут, – Руслан указал на своих кружковцев, которые уже нетерпеливо поглядывали в его сторону. – Да и время идет, а мы до сих пор с места толком не стронулись.
Он шагнул в сторону ребят, на ходу снимая с объектива крышку. И они действительно сфотографировались на фоне ворот и надписи «Пионерский лагерь имени Ю. А. Гагарина» и тогда уже отправились дальше. Пересекли довольно обширную площадку, на которой при заезде останавливались автобусы, но углубляться в лес сразу не стали, а еще немного прошли вперед по плотно укатанной грунтовой дороге, ведущей к шоссе.
Аленка и Нина топали рядом с Русланом и о чем-то его расспрашивали. От Бобровой другого и ожидать не приходилось, она часа не могла прожить, чтобы чего-нибудь нового не узнать: про всех и про все. У нее даже походка была прыгающая, словно невысокой Нине хотелось увидеть как можно больше, именно для того она и подскакивала при каждом шаге.
Вообще-то это даже неплохо, когда под рукой имелся такой человек, у которого всегда можно разузнать о том, что тебя заинтересовало. Или попросить разузнать, если Нина еще не в курсе.
Она бы точно не отказала, можно даже не сомневаться, добыла бы нужную информацию. Главное, чтобы потом и остальным не разболтала. Но, наверное, если предупредить, не разболтает.
В отличие от нее Аленка была скорее немногословной, говорила в основном по делу, не торопясь обдумывала увиденное и услышанное и под конец выдавала отличные идеи. Андрюшка даже предложил приятелям позвать ее в их компанию, но Глеб сказал, что для начала все-таки необходимо как следует присмотреться. Тем более и он, и Толик догадывались, почему у Лащилина возникла подобная идея, хотя и озвучивать не стали.
Чего уж там? Пусть. С каждым могло случиться. Лишь бы их планам не помешало.
Перед тем как по-настоящему углубились в лесные заросли, Руслан предупредил:
– Не разбредаемся, держимся кучно в пределах видимости. Лес – это вам не игрушки. С ним осторожно надо. Сколько случаев было, когда люди плутали буквально в нескольких метрах от жилья или от дороги и не могли выйти.
Но Толик, Глеб и Андрюшка специально немного отстали, хотя не до такой степени, чтобы на них постоянно оглядывались и окликали. Проводили рекогносцировку местности: не слушали, что там вещает вожатый, а старательно вертели головами, внимательно глазели по сторонам, выискивая что-нибудь особенное. И ведь находили.
Например, странно искривленные, словно их специально выгибали и закручивали, деревья. Или подозрительно глубокий, будто нарочно для каких-то непонятных целей прорезанный в земле овраг, на дне которого местами лежали остатки грязноватого снега. А ведь уже лето!
Правда, у последнего обнаружилось вполне прозаическое объяснение.
– Тут как раз ничего удивительного, – когда его спросили, произнес Руслан. С такими интонациями, с какими учителя обычно разговаривают с учениками, не знавшими уже пройденного материала. – Как видите, дно оврага находится значительно ниже основного уровня почвы, а значит, и ближе к скопившимся под землей холодным талым водам. Да и солнечным лучам туда трудно пробиться. Поэтому дно до сих пор и не прогрелось как следует. К тому же на снегу образовался плотный слой наста, который его
