недовольный Влад и прячет руки в карманы, — а тут тебе прорвало.
— Но ведь… — Олег вскидывает в мою сторону руку, проглатывая последние смешинки, — отлично сострила.
— Я не шутила…
Олег прочищает горло, распрямляется и мрачно затягивается:
— Шутила. Я же смеялся, а у меня тонкий вкус на шутки, как у англичанина.
На англичанина он совершенно не походит. Это наш русский бандит и уголовник, у которого на лице написано, что за неудачные шутки может и шею свернуть. Расшаркиваться не будет.
— Влад, тут кроты, — выдыхает дым в сторону.
Очень жаль кротов. Тут их теперь никто терпеть не будет.
— До зимы бы от них избавиться, — Олег кривит лицо и смотрит на молчаливого Влада, чей взгляд я чувствую между лопаток.
Я когда выходила замуж, хотела тихой семейной жизни, а не родственника, который получил срок за двойное убийство, и не жутких тайн. В горе и радости… В горе и радости… Сжимаю кулаки и разворачиваюсь к Владу:
— Что?
— Мама моя была к тебе добра?
Я киваю. И боюсь за Анну Игоревну.
— Не обижала?
— Нет.
— А папа?
— И свекр тоже не обижал.
— Ну дык, — хмыкает Олег, — жена любимого сына.
— То есть тебе бы не хотелось, чтобы… — Влад спускается ко мне, — чтобы с ними случилось что-то плохое. Так?
— Нет, — я сглатываю и отступаю.
— Тогда тебе не стоит от меня убегать, — делает ко мне шаг, — и советую быть ко мне доброй и учтивой девочкой.
Я перевожу взгляд на окно, за которым стоит бледная и испуганная Анна Игоревна. Прижимает ладонь ко рту и прячется за шторой, когда через плечо оборачивается Влад. Замершими пальцами печатаю Паше сообщение, что его брат вернулся из мертвых и прошу его вернуться из командировку. Зловещая весточка отправлена, но не прочитана.
— Он тебе не ответит. В ближайшие несколько дней, — равнодушно отзывается Влад.
Я поднимаю глаза, а Олег у куста георгина вздыхает:
— Ты ее сейчас до инфаркта доведешь. Все с Павлом в порядке, — стряхивает пепел на дорожку, — он пока в счастливом неведении.
— Почему тогда не отвечает?
— Ну… — Влад многозначительно ухмыляется. — Занят? На переговорах, встречах, обедах или презентациях? Вариантов множество.
— Угу, — мрачно отвечает Олег и садится на корточки, чтобы потушить окурок о влажную почву.
— Ты что-то знаешь о Паше, чего не знаю я?
— Я о Паше знаю слишком многое, — неопределенно усмехается Влад. — Даже то, чего он сам о себе не знает.
У Паши любовница? Покалывает пальцы паникой, ревностью и обидой, но уточнять этот вопрос у Влада не стану. Я ему не доверяю. Он манипулятор и, весьма вероятно, лжец. Как и его вся семейка. У меня в голове не складывается пазл, как бы я ни крутила детальки и кусочки из прошлого. Меня не обижали, чтобы я сейчас воспылала гневом к Анне Игоревне или Валентину Самсоновичу, моему свекру. Приличная семья, но Влад пошатнул мою уверенность.
Оглядываюсь на шум мотора и визг шин. У ворот паркуется черный фургон. Задние дверцы распахиваются, и двое крепких ребят в темной униформе без опознавательных знаков выволакивают Валентина Самсоновича. Руки за спиной в наручниках, во рту кляп, а глаза полны возмущения и злобы, но когда он видит Влада… Чистый и незамутненный ужас плещется в его очах.
— Шевелись, — рявкает один из мужчин и толкает в спину Валентина Самсоновича затрещину под холодную улыбку Влада.
Я отступаю в сторону, пребывая в липкой панике и трансе. Все очень плохо, потому что из фургона выскакивает еще две темных тени и входят в калитку. Они кивают Олегу, лицо которого сминается в улыбку.
— Здравствуй, папа, — Влад делает несколько размашистых шагов и останавливается перед мычащим Валентином Самсоновичем. С презрением оглядывает его с головы до ног, — что-то ты весь обрюзг и постарел. Больно на тебя смотреть.
А затем наотмашь бьет его по щеке ладонью. Я взвизгиваю, закрываю рот холодными пальцами, а голова Валентина Самсоновича дергается в сторону.
— Возвращаю первый должок, — шипит ему в лицо Влад.
Глава 9. Кроты и яблоня
Глава 9. Кроты и яблоня
Что происходит?! Я впервые столкнулась с проявлением подобной ненависти у одного человека к другому. Так еще и к родному отцу! Павел, бывало, с папой ссорился, но редко и будто полушутя. Олег закидывает жвачку в рот и предлагает мне, протянув упаковку. Я растерянно раскрываю ладонь, и он выдавливает на нее пару белых подушечек.
— Ммм-мм-мм-м, — мычит Валентин Самсонович и пытается вывернуться из рук молчаливых и мрачных мужчин.
Не задумываясь, разжевываю жвачки, которые обжигают рот ментолом.
— Я правильно понял, что ты очень рад меня видеть? — Влад скалится в улыбке, вглядываясь в лицо отца. — Но о себе того же не скажу.
— Я бы ему еще за кротов пару пощечин отвесил, — чавкает Олег.
Я недоуменно смотрю на него. Да, вот про кротов сейчас самое время поговорить.
— Кроты — это не шутки, — он серьезно обращается ко мне. — ты посмотри, — рукой машет на кусты сирени, георгинов и клумбы с тюльпанами, — тут все еле дышит. Корневая система по одному месту пошла. Ладно сами идиоты безалаберные, но наймите садовника!
Валентин Самсонович глядит на Олега с испугом и изумлением.
— А это что? — он указывает на дохлый и лысый саженец у забора.
Влад рывком вытягивает изо рта Валентина Самсоновича кляп, и тот кашляет и отплевывается.
— Что это? — злобно спрашивает Влад и тоже на саженец кивает.
— Яблоня… — хрипит Валентин Самсонович.
— Жопа твоей яблони, — Олег качает головой и недовольно цыкает. — Пересаживать надо, корни чистить, обрезать и подкармливать, но сначала от кротов рекомендую избавиться.
— Ты его слышал? — приподнимает лицо отца к себе за подбородок. — Участок надо привести в порядок и ты этим займешься. Я дом и землю купил, а о кротах меня не предупредили.
Глаза Валентина Самсоновича округляются, и он хрипит:
— Ублюдок.
Я отворачиваюсь, закрываю лицо рукой, потому что свекр мой получает очередную пощечину.
— Чтобы через два дня никаких кротов и яблоню реанимируй.
— Я тебе не садовник!
— Ты мне и туфли языком будешь лизать, если
