– он отдал свою жизнь воле судьбы. Но ничего не произошло – опять (такое душераздирающее!) явление пустого магазина. Джон, смотря на отбивающие по булыжнику сапоги Рона, не стал перезаряжать пистолет. Он смотрел, как Уэбли продолжал бежать и все надеялся, что тот вот-вот остановится, одумается. Но его надежды были напрасны – тот скрылся за густыми деревьями, и больше не появлялся в поле зрения Джона еще долгие годы.
Донлон, за секунду потеряв веру во все светлое, подошел к мертвецам и перевернул их обоих ногой. “Не хочу видеть их морщинистые жалкие лица”. – подумал он. Джон достал из кармана какой-то документ и прочитал: “Джереми Планк”. Затем он перевернул страницу и увидел “Кейтлин Планк”. Еще пару секунд простояв без памяти о том, чем он занимается, он, в конце концов, отошел от несчастных к машине. Он сел на водительское кресло, и стал ждать. Непонятно чего, непонятно зачем, но стал ждать. “Я не могу оставить их пропавшими без вести. Нужно, чтобы все люди знали, какой ценой мы спасаем других людей от всех этих мерзавцев, обкрадывающих весь город”. – он из окна посмотрел в другую сторону, и увидел вторую пару трупов. Оба они лежали друг на друге рядом с желтым фургончиком, пока сзади все продолжали обшаривать отряды блюстителей закона.
– Езжайте, сэр Донлон. Мы не станем обвинять вас в убийстве, нет никаких тому доказательств. А эти двое преступников – полностью ваша работа, Джон. Все выглядит именно так, как вами и задумывались, верно? – подмигнул будущему шерифу один из констеблей.
Джон лишь улыбнулся и тепло положил руку на покрывало на соседнем кресле. Саркастично помахав рукой, он поехал вперед, не оглядываясь по сторонам – все ему стало здесь противно и далеко, и только одно невинное, чистосердечное и простодушное осталось после произошедшего – под покрывалом засмеялся ребенок.
– И что ты нашел во всем этом смешным? – устав от этой безжалостной жизни, спросил он как сам у себя.
Хохот не прекращался. Из-под одеяла стали выглядывать маленькие ручки, а затем выглянуло пухлое лицо.
– Сол, назовем тебя именно так, малыш. Другое имя тебе давать было бы настоящим грехом, которых у меня и без того, пожалуй, накопилось немало. Пора бы платить по долгам. – он поднял уголки рта и продолжил следить за дорогой. -Сол Планк, тебя ждет очень необычная жизнь! Очень необычная!
Глава 19
1 ИЮЛЯ
Полицейский участок. Сол и Джон в кабинете второго.
– Зачем ты спас меня!? – вскричал Сол после рассказа Джона. -Разве не было понятно, что моя жизнь обречена на несчастье? Ты убил их, оступившись, оступившись! Ты совсем не ценишь чужие жизни, Джон!
Планк не переставал рыдать и продолжал бить по плечу Донлона.
– Убил их, даже не почувствовав вкус вины!
– Я заботился о тебе, а ты так поступаешь со мной? – возмутился шериф.
– Как? Теперь я знаю, что если бы не ты, то я бы сейчас находился совсем в другом месте, и точно уж не в этом проклятом городе!
– Мы оба не можем это утверждать, Сол.
– Нет, Джон! Ты скотина, просто ужаснейший человек! – сквозь слезы пытался сказать Планк, продолжая наносить удар за ударом, каждый из которых был все слабее и слабее предыдущего.
– Рон боялся того, что случиться с пассажирской машиной, но почему?
– Сол, это не имеет отно…
– Джон, это очень важно! У Рона были какие-то воспоминания, он не мог просто так начать бояться, его что-то очень тревожило, что-то очень близкое. – Сол попытался прекратить выть и сказать что-то чуть более разборчиво.
Донлон около десяти секунд помолчал, а затем, решив, что уже ничто не остановит пыл его юного друга, признался:
– Его жену убили так же, констебли. Я не хотел это говорить… он, он был мне самым близким другом, я не мог, нет!
Планк вдруг проникся судьбой совершенно незнакомого ему человека. Он прочувствовал каждое переживание в душе Уэбли, которого он совсем не знал.
– И все-таки, зачем ты взял меня? Боялся, что это может стать решающей деталью в твоем деле? Ты ведь ко всему относишься лишь как к части какого-нибудь расследования, разве не так? Разве не ты видишь во всех нас лишь марионеток, с которыми ты ловко управляешься?
– Сол, хватит винить меня! – рассердился Джон. -Хватит осуждать меня во всех убийствах, во всех бедах, во всех преступлениях! Смерть твоих родителей была предписана тебе, ты еще не понял?
– Предписаний не существует! – поспорил Планк. -Если бы они существовали, то получали бы мы удовольствие от жизни, сэр? – он резко почему-то почувствовал себя ниже своего собеседника.
– Да кого это уже волнует? – он бросил сигарету в урну и замолчал. -Кажется, ты спросил, почему я спас тебя?
Сол сел рядом с Донлоном, положил руку к нему на колено и посмотрел тому в глаза. Джон, сделав глубокий вздох, начал:
– У меня никогда не было человека, которого бы я мог полюбить. У меня была жена, но я не любил ее. Совсем не любил. Планк, может я и бездушная тварь, но все мои убийства, чего уж там скрывать, оправданны.
– Да разве убийства можно оправдать? Убийства невинных людей! – слезы прекратились, но теперь на влажном лице Сола горело желание узнать правду.
– Все, кого я убивал, были какими-то не такими, какими-то…
– Какими, Джон? Ты серьезно пытаешься оправдать убийство своей жены! А откуда я могу знать, что я не стану твоей следующей жертвой, Донлон!? – чувство превосходство вернулось к нему.
– Я не могу вновь позволить себе любить, потому что чуть не полюбил ее. Я знаю, что значит потерять человека, и что любовь – это сплошная боль, поэтому просто послушай меня. – спокойным голосом попросил шериф.
– Нет! Ты не знаешь, что значит потерять человека, с которым твоя жизнь могла бы стать лучше в разы! – воскликнул Планк и тут же выбежал из участка.
Ему навстречу неспешно шли Луна и Джефферсон. Он растолкал их в разные стороны и побежал дальше, куда-то на холмы.
“Я ему еще покажу, еще покажу! Думает, что может управлять моей жизнью, думает, что все его проказы останутся незамеченными. Ну уж нет, Джон, тебе я этого не прощу, совсем не прощу”. – думал он со злостью, пока его уши обвивали струи ветра.
– Ненавижу! – сам того не ожидая, внезапно выкрикнул он, и будто отпустил часть своей души. -Лучше бы он никогда не попадался в моей жизни, этот проклятый шериф нашего городка!
Как много тогда хотела вырваться наружу Сола, чего только еще он не рассказал миру!
– Он никогда не думал о других, и никогда не будет! Даже не подумал, будет ли моя жизнь счастливой после всего того, что со мной произошло! Никто не думает о других, все так далеки друг от друга. Никто не хочет выслушивать другого, каждый только и
