продолжил:
— Неподалеку сторожка. Там есть провизия, вода, можно там переждать. Только прошу, помоги. Еще чуть-чуть и я потеряю сознание…
Не отводя глаз от волчицы, я немножечко развернулась и покосилась назад. Похититель был бледен. Его левая рука зажимала рану в боку, из которой сочилась кровь.
— Где остальные? — уточнила на всякий случай. Если с этим появился шанс договориться, то с остальными навряд ли.
— На нас набросился волк. Их сильно потрепало. Я же сбежал…
— Понятно. — усмехнулась я. Надо же, его спасла его трусость.
— Сторожка где?
— Надо отойти шагов десять назад, и по тропинке идти шагов триста. Совсем рядом.
Я задумалась. Он не был похож на того, кто умеет думать и на ходу сочинять коварные планы, идеи. Обычный исполнитель того, что скажут делать старшие. Оно и хорошо. Значит, действительно, есть шанс остуда выбраться живой и здоровой. А уж как подать знак Генералу из сторожки еще придумаю. Главное, укрыться от диких волков.
Осторожно отодвигая ветки, боясь спровоцировать застывшую и ощетинившуюся на поляне волчицу, я медленно начала пятиться, назад. Мужчина тоже отступал.
— А теперь повернуть налево, воооон по той малозаметной тропке.
На всякий случай я огляделась. Но ничего подозрительного видно не было.
— Вы идите первым. — задумчиво произнесла я и посмотрела ему в глаза.
Мужчина грустно усмехнулся и молча пошел вперед. Перед этим ножом перерезав веревки на моих руках.
— Боишься? — спросил он спустя какое-то время. — Я же дал слово, не трону. Если поможешь перевязать рану и остановить кровь.
Речь мужчины становилась все сбивчивее, а дыхание тяжелее.
Вдруг он начал замедляться и заваливаться на левый бок.
— Эй, ты чего… Давай, не вздумай падать… Я не дотащу тебя. А тут волки. Они быстро сбегутся на запах крови.
Слова про волков ненадолго, но привели мужчину в чувство.
Он собрался, и хоть был бел, как полотно, пошел вперед. Я подошла с правого здорового бока и стала поддерживать его за предплечье.
— Где же сторожка?! — в отчаянии вскрикнула я, когда поняла, что еще чуть-чуть и он наверняка свалится.
— Вон за тем деревом, шагов двадцать осталось.
Я пригляделась. Действительно, можно было разглядеть крышу, сливающуюся с лесным пейзажем.
Надежда забилась в сердце, и я попыталась ускориться.
— Давай, не останавливайся, делай шаг.
Однако у мужчины начали заплетаться ноги, и он снова повалился, только на этот раз вперед. Было видно, что он вконец обессилел и устал.
Единственное, что могло помочь это упрямство духа и сильные эмоции, затмевающие разум.
Я влепила ему пощечину и прям в ухо проговорила:
— Если свалишься здесь, я тебя не потащу. Сдохнешь или волки тебя заедят. Можешь падать! Подыхай! Так даже будет легче. Не придется сидеть в сторожке рядом с тобой!!!
И я пошла вперед, искоса поглядывая на наемника.
Хоть он и похитил меня, но до сих пор ничего плохого не сделал, кроме скабрезных предложений и пошлых шуточек в мой адрес. А у меня за последний год выработался условный рефлекс — видишь раненого, тащи, из последних сил. Поэтому ну никак я не могла его бросить умирать одного среди леса.
Мужчина посмотрел на меня затуманенным взором. И пошел. Кое — как, но шел. Я же понимала, если он упадет посреди дороги, навряд ли я его дотащу. Слишком сама обессилела после такой напряженной прогулки по лесу, без еды и воды. А кругом волки.
Видимо мужчина очень сильно цеплялся за жизнь. С моей помощью, но на своих ногах, он подошел к сторожке и уперся окровавленными руками о дверь.
— Ключ там… на гвоздике, вон, сбоку.
Я нащупала рукой ключ и вскоре отворила дверь.
Подхватив мужчину под плечо, вместе с ним завалились внутрь.
— Микстуры на столе, еда в сумке… — успел произнести он и упал на деревянный пол.
Я крепко заперла дверь и шагнула внутрь.
— Вы кто? — неожиданно в тишине раздался перепуганный детский голос, и когда я пригляделась, то увидела забившегося в угол мальчугана, лет шести.
— Вы пришли, чтобы меня убить? Пожалуйста, не делайте этого. Я очень хочу к маме…
77. Томми
— Тише! Тише, малыш! — пыталась я успокоить мальчика, показывая пустые ладони и осторожно делая к нему шаг.
Однако он в страхе дернулся, отпрянул назад и вжал голову в плечи.
— Нннне тттрогайте ммменя...
Понимая, что времени у меня нет. И от меня зависит выживет ли наемник, я отступила к двери, наклонилась над бессознательным телом, и осмотрела рану.
Рана была серьезная. Аккуратно приподняла рубаху, открывая весь бок, и огляделась по сторонам. Тааак, мне нужна вода, чтобы промыть ее от волчьей слюны и местный антисептик.
Хорошо, что я успела заметить бьющий неподалеку от дома родник.
Быстро поднялась на ноги, подошла к столу и принялась искать хоть какую-то емкость. Ковшик нашелся сразу. Заодно тут лежали наваленные пузырьки с микстурами, переливающимися разными цветами.
— Мыльный камень! — радостно воскликнула я, понимая, что наемнику только что повезло.
Схватив ковш и местный аналог мыла, я выскочила на улицу, по ходу движения отмечая, что мальчик не выглядит больше таким напуганным, как пару минут назад, и даже с любопытством начинает посматривать в мою сторону.
Интересно, как он оказался здесь? И где его мама?
Тщательно помыв руки с мылом, ополоснув ковш, я набрала воды, приготовила мыльный раствор и поспешила обратно в сторожку.
Мое сердце было готово выскочить, когда я услышала громкий печальный вой. Но на мое счастье, самих волков не было.
Склонившись над телом наемника, я принялась промывать рану. Мда, одного ковшика не хватило. Надо бежать опять.
— Вы вернетесь? — неожиданно робко подал голос малыш.
Я подняла на него глаза и искренне улыбнулась.
— Конечно, водички наберу и сюда. Не переживай. Сейчас полечу дядю и приготовлю нам кушать, а потом пойдём искать твою маму.
Ребенок с недоверием посмотрел на меня и замолчал.
Во второй раз выходить было страшнее, чем в первый. Вой не прекращался. В нем звучала боль и печаль, словно волк переживал, что часть ужина от него сбежала…
Поежившись, я пустилась бегом до родника, и также обратно. Фууух, пронесло.
Когда рана была промыта, то оказалось, что у страха глаза велики. Да, волк неплохо так его потрепал, но жить будет.
Я вновь подошла к столу, чтобы поискать местный антисептик в сваленных в кучу
