Аннель, зайдя в палату — приглушённый свет, плотно закрытые шторы и монотонный писк пульсоксиметра. Потом глаза вцепились в хмурого Лоренцо, стоящего у изножья технологичной каталки. Нехотя, через силу взгляд скользнул вверх по ногам, накрытым тонким одеялом, по перевязанным рукам и зафиксированной корсетом шеи, пока не остановился на опухшем фиолетовом лице, частично прикрытом бинтами и кислородной маской.
Она едва устояла на ногах, прислонившись плечом к стене.
— Всё нормально? — следом за ней в палату зашёл Курт, на пару минут задержавшийся у лечащего врача.
Лоренцо вздрогнул и резко, по птичьему вскинув голову, повернулся всем корпусом в их сторону. Быстро сориентировавшись на местности, он отыскал в углу комнаты стул и поставил его возле Аннель, после чего обратился к Курту:
— Что сказал врач?
— Жить будет, но в больнице ей придётся провести ни один месяц.
От его слов у неё в груди радостным мотыльком заметалась мысль, что теперь всё самое страшное позади. Главное — жизни Джулии больше ничего не угрожает.
— Это и так ясно, — недовольно процедил Лоренцо, явно не разделяющий её радости. — Какие осложнения? Она сможет жить так же, как и раньше, до нападения?
— Нет, — Курт мрачно посмотрел на него и надавил на плечи Аннель, заставляя её присесть на стул. — Жить как прежде, Джулия не сможет.
— Позвоночник?… — упавшим голосом уточнил он.
— Да. Раздроблен в нескольких местах. Оставшуюся жизнь ей предстоит провести в инвалидной коляске, не чувствуя нижней половины тела.
В голове у Аннель вдруг появился белый шум, не дающий ни слова услышать из их разговора. А затем ещё и глаза заволокло белой пеленой. Она попросту выпала из реальности. И эмоции как-то непривычно притупились, слабым эхом дотягивая до границ сознания. Давали понять, что вовсе не атрофировались, и всё ещё тут — в голове, но при этом не посягали на пустоту, заполонившую её изнутри.
Джулия не тот человек, что примет свою инвалидность. Ни через год, ни через два. Для неё стать немощной, зависимой от чужой помощи страшнее смерти. Это её сломает и убьёт морально. Она банально не захочет жить дальше.
Сморгнув слёзы, Аннель ухватилась обеими руками за ладонь Курта и, смотря снизу в верх в бесстрастные глаза, прошептала:
— Отомсти за Джулс… убей эту гадину.
Он в лёгком изумлении вскинул брови, а рядом стоящий Лоренцо оскалился в хищной улыбке:
— Готов вызваться добровольцем.
========== Двадцать пятая глава ==========
Тёплый весенний ветер трепал выпущенные из хвоста пряди чёлки. Дразнил чуткое обаяние сладким ароматом цветущей сирени и досаждал терпким дымом табака.
Обойдя курящего Николаса, Курт закинул руки на перила высокого ограждения, установленного по всему периметру больничной крыши, и сразу перешёл к сути:
— Урегулировал?
— Можно и так сказать… Не пришлось особо вмешиваться. Детективы сами вцепились в твоего свояка.
— Предсказуемо.
— А особая страсть в них вспыхнула после того, как вспылили видео с пытками.
— Удалил те, где я засветился?
— Естественно, — оскорблённо фыркнул Николас с таким видом, будто жалкий человечишка посмел усомниться в его профессионализме. — Я использовал ту программу, что удаляет файлы без возможности их восстановления.
— Продолжай.
Он кисло поморщился от демонстративной повелительности тона, но всё же переборол свою неприязнь и продолжил рассказывать:
— За видео, как по ниточке, потянулась информация об изменах, слухи о желании председателя приложить руку к предстоящему разводу дочери. Я всего-то намекнул, что ты пострадавшее лицо, которому собирались передать генеральное кресло, сдвинув подозреваемого до зама. А учитывая, что его жена — единственная наследница всего состояния… в общем, мотивов для убийства предостаточно.
— Банковские транзакции с фальшивым исполнителем?
— В процессе.
Снизу от центрального входа тянулась вереница прохожих. Люди подобно муравьям сновали взад-вперёд в бесконечном потоке. Такие одинаково блёклые и скучные, аж зубы сводит. Жизнь каждого — пресная обыденность. Совсем как у Эмиля, которому по воле случае подвернулось стать козлом отпущения. Всего за один день недалёкий идиот обернулся из праздного гуляки в подозреваемого в заказном убийстве тестя. А ирония его судьбы заключалась в том, что большую часть улик даже фабриковать не пришлось. Так, лишь мелкие акценты расставить, чтобы у самых прозорливых не возникло искушения расследовать альтернативные версии.
— Что там с семейством Бернгардов? — Курт отстранился от забора и повернулся к Николасу. Его взгляд скользнул по напряжённой физиономии, получая ответы раньше, чем тот успел рот открыть.
— К ним сложно подобраться. Я кое-что нарыл, но этого пока недостаточно.
— Ясно, — подытожил он и, двинувшись в сторону выхода с крыши, бросил на прощание: — Не заставляй меня ждать результатов слишком долго.
Вернувшись в палату, Курт беззвучно прикрыл дверь и подкрался со спины к Лии. Но испугать её не вышло по самой банальной причине — его замученная переживаниями последних дней девочка буквально клевала носом на стуле у постели своей подружки.
Проведя подушечками пальцев по шелковистой коже щеки, он приподнял за подбородок её сонное лицо с затуманенным взглядом разноцветных глаз и предложил:
— Давай я отвезу тебя к родителям.
— Зачем?..
— Тебе нужно освежиться и поспать.
— Но почему именно к родителям? — она непонимающе нахмурила брови.
— А ты не хочешь?
— Хочу… наверное.
Большую часть дороги до отчего дома Лия провела в полусознательном состоянии. Но на повороте к подъездной дорожке, резко вынырнула из дрёмы и беспокойно повела плечами, озираясь вокруг. Точно не могла поверить, что он в самом деле привёз её к родителям.
Курт улыбнулся, наблюдая за тем, как она застыла в нерешительности. Первым выбрался из салона и, обойдя машину, открыл перед ней дверь. Но даже тогда Лиа не шелохнулась, продолжая молча изучать его взглядом. Явно интуитивно догадывалась, что расслабляться рано, но и объективных причин для беспокойства найти не могла. Оттого и не спешила что-либо предпринимать.
— Я не понимаю… — буркнула она ему в ухо, когда он склонился над ней, чтобы отсоединить ремень безопасности.
— Что именно?
— Почему ты меня привёз к родителям, а не обратно — к себе домой?
Подавав ей руку, Курт удостоверился в том, что Лиа уверенно стоит на ногах, после чего заглянул на заднее сиденье машины. Вытащил увесистую дамскую сумочку со сменной одежной и гигиеническими принадлежностями, и меланхолично протянул:
— Что здесь не понимать? Решил прислушаться к твоим словам: «насильно мил не будешь».
— В смысле, — кровь отлила от её лица,
