а нижняя губа трогательно задрожала, — ты решил?.. Но я больше не хочу!..
— Я был не прав, когда удерживал тебя силой в своём доме.
— Нет-нет, — Лиа энергично замотала головой, схватила его за запястье и сбивчиво затараторила: — Я многое переосмыслила. Ещё тогда, когда была на чердаке. Ты все сделал правильно. Я бы просто сбежала, не дав и шанса нашим отношениям. Как всегда, зарыла голову в песок и сделала бы вид, что ты никогда и не возвращался в мою жизнь. Сейчас я понимаю, что была слишком категорична по отношению к тебе. А на остальной мир смотрела через розовые очки. Но после того, как Джулс попала в больницу, я окончательно прозрела… Теперь я тоже хочу быть с тобой.
Он откровенно любовался её широко распахнутыми глазами, смотрящими на него в немой мольбе. Солнечный свет придавал им стёршийся за года из его памяти, позабытый контраст; голубая радужка приобрела фантастический лазурный оттенок, а на зелёной он различил продолговатые коричневые крапинки, похожие на потёки обожжённого золота. Её стоило похитить как минимум ради того, чтобы она перестала носить эти бестолковые линзы.
— Малыш, — Курт накрыл свободной ладонью цепкие пальчики, продолжающие сжимать его запястье, — я дал повод усомниться в своей настойчивости? Я бы не отступил бы от тебя даже под угрозой смерти.
Тем более, как видно на примере Джулии, угроза смерти бывает более действенной, чем чуткие и неторопливые ухаживания. И ведь даже не догадывался насколько важна для Лии эта легкомысленная особа с вызывающими манерами.
Он читал её дело и знал, что в прошлом она прошла через продолжительное насилие со стороны любовника. Но даже эти обстоятельства не могли уменьшить количества яда, вырабатываемого его организмом всякий раз, как обладательница искусственной рыжей копны и призывно подчёркнутого декольте появлялась в зоне видимости.
Не счесть, сколько раз Курт был в шаге от того, чтобы убрать раздражающий элемент из окружения Лии. Но, к счастью, его руки так и не дотянулись до Джулии. И теперь она сослужила ему хорошую службу, перейдя дорогу влиятельным и, что важнее — не менее злопамятным людям.
— Мне не нужны никакие смерти! — Лия отпустила запястье и возмущённо стукнула, как погладила, кулачком о его грудь. — Не смей даже заикаться о таком. Ты — мне нужен живым!
— Прости, — он погладил её по голове, пропуская между пальцев жидкий шёлк волос. — Я временами тоже неудачно подбираю слова.
— Это мягко сказано!
— Беспокоишься о Джулии?
— Естественно, беспокоюсь!.. — в ней все ещё бурлили эмоции, но постепенно наступал привычный её темпераменту штиль. — Я боюсь, что они не успокоятся и не оставят её в покое… Вдруг захотят довести дело до конца?
— Вероятность этого очень мала.
— Да, я помню, ты говорил. Но мне всё равно не спокойно… Можешь кого-нибудь поставить сторожить Джулс?..
— Могу.
— Пожалуйста, я должна быть уверена, что ей никто больше не причинит вреда. — Лия прижалась к нему всем телом, обхватив руками талию. — Она очень важна для меня.
— Знаю, малыш, — Курт наклонился и поцеловал тёмно-русую макушку, как раз в тот момент, когда распахнулась дверь на крыльце дома семейства Лагвури. Послышался сдавленный полувздох-полустон, и он, не размыкая объятий, прошептал: — Кажется нас застукали.
Первой свой любопытный нос на улицу высунула Кейла, но совсем скоро за её спиной вырос Маркус. И если женщина разглядывала его с алчным интересом — у неё чуть ли табло на лбу не загорелось, где шли вычисления приблизительной стоимости одежды и аксессуаров — то на лице мужчины читалась одна сумрачная настороженность.
Восхищённый взгляд Кейлы перескочил на машину, припаркованную на их придомовом участке. И Курт апатично отметил, что года идут, а эта особа остаётся верна себе — ни на йоту не поумнела. Поразительно, как у настолько пустой женщины, могла родиться до того не похожая на неё дочь. Если бы не одинаковый треугольный овал лица и чувственная форма рта с острой ложбинкой на верхней губе — подумал бы, что не родная.
Они подошли к всё ещё не проронившим ни звука родителям, остановившись на зацементированной площадке перед входной дверью, и Лия сконфуженно произнесла:
— Мам, пап, привет. Кое-что произошло, поэтому я решила заскочить… А это…
— Здравствуйте, Курт Нейпер — исполнительный директор и главный акционер «Гестии», по совместительству непосредственный начальник вашей дочери, — он протянул руку Маркусу, который с каждым его словом всё сильнее хмурил брови.
— Ваши отношения с моей дочерью, насколько я видел, выходят за рамки деловых, — он стиснул из всех сил пальцы Курта в крепком рукопожатии с таким видом, словно был не прочь проехаться по ним катком. — Будьте так любезны, господин Нейпер, зайти к нам на чашку чая.
Что-то похожее на искру уважения проскочила у него к отцу Лии. Тот и раньше не вызвал особого презрения. Разве что своим пресмыканием перед недалёкой женой ввиду излишне мягкого нрава, свойственного многим творческим людям. Но глупым он никогда не казался. А теперь ещё и стал, наконец-то, походить на главу семьи. По всей видимости, сложности, через которые им прошлось пройти после мясорубки в санатории, и финансовая стабильность сделали своё дело. И субтильный музыкант с куцей бородкой почувствовал себя мужчиной, несущим ответственность как минимум за двух женщин.
— Почему ты так холодно говоришь с ухажёром Лии! — шикнула на мужа Кейла и тут же повернулась к Курту с самой из заискивающих улыбок. — Пожалуйста, проходите.
— Не Лии, а Аннель, — прошипел в ответ Маркус, первым скрывшись в недрах дома.
С тяжелым вздохом, Лия потянула его за собой в прихожую. И на её лице читалось красноречивое желание избежать неловкого разговора любой ценой. Даже если для этого придётся улететь на луну. А взгляд, которым она нагородила его, пока они разувались, наверняка переводился на вербальную речь, как: ляпнешь лишнего — убью голыми руками.
Курт с трудом удержал себя от того, чтобы не поцеловать её, прижав спиной к стене декоративной ниши по пути в кухню, прикрытой тяжёлыми бархатными шторами. Но мысль о невыполненной задачи отрезвляла, поэтому он позволил себе всего одно оглаживающее касание, когда заправлял за пунцовое ушко прядь волос.
— Итак, господин директор и главный акционер, — подал голос Маркус, как только они размесились за овальным столом. — Я так понимаю, вы человек из высшего общества и очень непростой
