я наконец поговорю с Ариной на равных, где-то там «на другой стороне». Поэтому, хоть я и задыхаюсь, всё идёт почти по плану. По одному из них.
— Я был одновременно и счастлив, и удивлён, когда узнал, что из краевого управления к нам перевелась сама Алина Малинина, — торжественно объявляет Валя, снова расхаживая по кухне с чайной кружкой. — Причину было легко угадать. И я не удержался от того, чтобы не поиграть с тобой немного.
Дышать становится проще, и я с видимым усилием поворачиваю голову на бок.
— Ты… проиграешь — с трудом ворочая языком по слогам выговариваю я, не сумев удержаться от соблазна.
— Как-то быстро тебя отпускает, — хмыкает он и, поставив кружку, отворачивается к столешнице. Достает новую ампулу и продолжает монолог: — Я уже победил. Пока весь город завтра утром будет тебя искать, я уже буду в самолёте — на пути туда, откуда не экстрадируют[1]. Так что на твои похороны я не приду, Алина, не обессудь. Хотя и посмотреть на два одинаковых надгробия очень хочется.
Набравшись еще немного сил, удаётся негромко прорычать:
— Ур-р-од.
— Саша тоже так говорила перед смертью, — ухмыляется он, набирая в шприц жидкость из ампулы. — Ещё одна девочка-одуванчик. Она хотела, чтобы бывший увидел её со мной и понял, кого потерял. Как думаешь, он понял?
Мне становится до боли жаль наивную Власову — ещё одну жертву, принявшую смерть просто так. Тихомиров смеётся и прозрачные капли препарата текут с кончика иглы вместе с воздухом. Интересно, сколько раз он планирует вот так обездвиживать меня, прежде чем убить?
— Сейчас вколю получше, — отвечает Валя на мой невысказанный вопрос. — Ты ведь не будешь дергаться. И действовать будет дольше.
Я бы с удовольствием дергалась, но не могу. Мышцы ещё не полностью отпустило. Пока Тихомиров закатывает рукав моего свитера, намереваясь на этот раз попасть в вену, я обдумываю список ругательств, чтобы успеть высказать их перед тем, как снова стану бессловесной и безвольной куклой.
— Тебя я не поволоку на улицу, — просвещает о своих планах убийца. — Тебя найдут прямо здесь. На этот раз не стану ничего скрывать. Игры в Декстера Моргана[2] мне осточертели.
— Декстер… не убивал… невиновных, — бормочу я вместо ругательств, превозмогая новый приступ тошноты.
Он отмахивается:
— Плевать.
В кухне тихо, слышно лишь моё дыхание и сосредоточенное сопение Валентина — закатать узкий рукав свитера на чужой болтающейся веревкой руке, не так-то просто. Он хмурится и, кажется, готов уже бросить эту затею, когда тишину разрывает трель домофонного звонка. На сей раз открывать Валя не торопится и вообще, кажется, не собирается — все действующие лица его представления уже здесь.
Закатав, наконец, рукав, он подносит шприц, чтобы вколоть миорелаксант как положено. Пытаюсь шевелить рукой, создавая помехи, но получается откровенно плохо — сил недостаточно, чтобы ему противостоять. Тихомирова снова отвлекают — стуком, характерно мужским, тяжелым и настойчивым. Так стучат не костяшками пальцев, а кулаком. Чертыхнувшись, Валя отпускает мою руку, выпрямляется и беззвучно подбирается к двери со шприцем в руке.
Всё идёт совсем не по плану Валентина, и не по моему плану тоже. Стук повторяется, синхронно с грохотом невидимых часов в моей голове. С трудом поворачиваю голову, чтобы в обзор попадал захламлённый коридор и край двери, которая каким-то чудом съезжает с петель, словно игрушечная, и падает вбок, являя на пороге того, кого я одновременно и ждала, и не хотела бы здесь видеть.
— У него шприц! — пытаюсь предупредить Семенова я, но голос тихий и слабый.
Неясно, услышал ли Костя предупреждение, но в следующее мгновение в лицо успевшего замахнуться шприцем Тихомирова прилетает тяжелый кулак. И это ему ещё повезло, потому что в другой руке гостя — та самая монтировка, что до этого пылилась в багажнике Камри. Согнувшийся от боли Валя получает ещё один удар локтем сверху и оседает на пол почти так же, как я совсем недавно. Неудовлетворенный этим зрелищем Семенов поднимает выпавший из руки убийцы шприц и без раздумий вкалывает его содержимое в предплечье Тихомирова, не слишком заботясь о том, куда именно попал и что вообще вколол.
Лишь после этого, оставив обезвреженного Валентина лежать на полу, Костя входит на кухню:
— Как ты, Мальвина? — он касается моего подбородка и осторожно поворачивает голову — осматривает на наличие повреждений.
Тело всё ещё плохо слушается. Мышцы отмирают постепенно, а силы возвращаются медленно — капля за каплей. Зато я могу, не моргая смотреть на Семенова — такого привычного и близкого, слушать тихий шелест форменной куртки, вдыхать аромат поздней осени, ворвавшийся в затхлость Тихомировской квартиры, едва Костя переступил порог.
Пользуясь полным отсутствием сопротивления, он проводит пальцами по ключицам и шее, убирает с лица щекочущие волосы, поддерживает голову и дышать становится немного легче. Но вместе с облегчением приходит досада:
— Опять ты! — слабым голосом заявляю я, не собираясь его благодарить.
Потому что с героическим появлением Семенова все мои планы, как «а», так и «б», провалились. Я ведь почти успела прийти в себя и была в шаге от того, чтобы добиться цели. Костя ошеломлённо раскрывает глаза:
— Я помешал? Мне уйти? — На его губах появляется неуверенная усмешка. — Думал, ты обрадуешься, когда наконец поймешь, что убийца — не я.
Привыкший к моему неумению улыбаться, он считает это шуткой, но я не шучу. Пройдёт еще минута, может чуть больше, и я точно сумею встать без посторонней помощи. Кислорода в легких стало больше, и энергия прибывает теперь не каплями, а мягкими волнами. Уже сейчас я могу ровно держать голову и сжать слабые пальцы в кулак. Отвечаю коротко и тихо:
— Уйди.
Костя хмурится, мгновенно став серьёзным. Он далеко не дурак и уже догадался, но ждёт подтверждения. У меня не так много времени — вынесенная дверь Валиной квартиры вскоре привлечет внимание соседей, а чужое присутствие мне ни к чему.
— Понимаешь ведь, для чего я всё это время искала его, — произношу я, не отводя взгляда от Костиного лица. — Когда приедут полицейские, я лишусь возможности его убить. Тихомирова надолго закроют в изоляторе, а меня отведут от дела и до него станет не добраться.
«Не надо, Ли! — испуганно просит голос в голове. — Он того не стоит!»
Сложнее всего было всё это время скрывать собственные мысли от неё. Узнай Ри о том, для
