совершенно не в состоянии отказать Савелию, даже если согласие означает впустить в квартиру барышню, чья невидимая корона задевает, если не потолок, то дверные косяки.
Единственное, что радует — Анисе идея знакомства с Шушей нравится еще меньше, чем мне, но отказывать сыну она не умеет тоже. В наказание за это Князева вынуждена, скрестив руки на груди любоваться, как Сава, умилительно сюсюкая, кормит крысу оставшимися в пакете хлопьями и уговаривает мать подержать Шу в руках.
Наверняка Костя ничего ей не объяснил и теперь Аниса сгорает от любопытства о том, что связывает меня с Семеновым, но молчит. Я тоже молчу, хотя могла бы задать ей тот же вопрос, но в прошедшем времени.
— Как вышло, что Савка оказался у тебя? — не выдержав спрашивает Аниса вполголоса.
И поскольку на этот раз тон у собеседницы более миролюбивый, я, пожав плечами, отвечаю:
— Лучше так, чем тащить его с собой на происшествие.
— Думаешь не таскал? — Князева кривит губы и недовольно закатывает глаза. — Мне потом сын в подробностях о строении человеческого скелета рассказывал.
— Познавательно, — я клоню голову к плечу, хотя и признаю, что отец из Кости — такой себе.
— Ещё как. Чудовище, блин-малин, — фыркает она, и добавляет: — Поехали, Сав, нам пора.
Савелий смотрит на крысу так, как смотрели на своих мужей жены ссыльных декабристов. Когда он поднимает на меня глаза, в них, кажется, стоят слёзы.
— А можно я потом ещё к ней в гости приеду, Мальвина? — спрашивает он внезапно дрогнувшим голосом.
В этот момент сознание пронзает неожиданной мыслью: чем бы ни завершился для меня сегодняшний день, о крысе будет некому позаботиться, а в лице Савелия судьба любезно предоставила мне замечательного наследника.
— Забери её себе, — без колебаний предлагаю я, и повернувшись к Анисе повторяю уже ей: — Пусть Сава возьмёт Шу и будет заботиться о ней столько, сколько захочет. Это не сложно, он справится. И если они друг другу надоедят — крыса вернется ко мне.
— У нас кот вообще-то, — теряется от моей неожиданной щедрости Князева.
— В клетке она будет в безопасности, — заверяю я, а Савка принимается без перерыва щебетать о том, что ни кот, ни крыса не пострадают.
Поэтому, когда через полчаса за ними закрывается дверь, в квартире я остаюсь совсем одна. Не считая беспрестанно тикающих невидимых часов и голоса в голове:
«Что ты задумала, Ли?» — сестра встревожена и серьёзна.
Наверняка, в моих мыслях проскользнуло что-то такое, что навело Рину на определенные догадки. Но я спешу её разуверить:
— Ничего не задумала. Сама видела, как Савке нравится Шу. Ни я, ни ты, никогда не смотрели на крысу с таким восхищением, а он — смотрит. Разве она не заслужила, чтобы её любили?
Сама удивляюсь проникновенности этой речи и ухожу умываться. Но Ри не сдаётся:
«Не только она. Поговори с Семеновым. Расскажи ему о том, что узнала. Позволь ему со всем разобраться».
— Костя спит, Ри, — нахожу я самую логичную и простую из отговорок. Достав телефон, читаю, пытаясь подражать Костиному голосу: — «Только вернулся. Не стал вас будить. Савелия утром у тебя заберут. Спасибо за помощь, Мальвина» — это он в полпятого написал.
«А потом поговоришь?», — с подозрением любопытствует она.
— Как только, так сразу, — обещаю я, хотя понимаю, что встречаться и тем более говорить с ним сейчас крайне нежелательно.
Костя легко поймёт, что со мной не так. Он знает меня куда лучше Савки и выпытает правду, как бы я ни пыталась её скрыть. При этом и с Тихомировым до вечера на связь выходить нельзя — свидетелей у нашего разговора быть не должно.
И всё же, на всякий случай, перед тем как уйти на работу, я раскладываю на столе листы с заметками. Это — мой план «б», на случай если с планом «а» ничего не выйдет. Прочитав то, что я написала, Костя разберется в том, кто убийца. Ринкин. Сашин. Мой. Поймёт и из-под земли Тихомирова достанет. Теперь я уверена, что достанет. Никто не справится лучше Семенова. И всё же, мне очень льстит осознание, что первой его нашла именно я.
«Ли? — дрожащим голосом переспрашивает сестра и я чертыхаюсь, осознав, что думаю слишком громко. — Лина, ты собралась пойти к нему сама?»
— Я собралась на работу, Ри. Просто собралась на работу. Не паникуй.
И ведь не лгу. Негромко прикрыв дверь, чтобы щелчком замка не разбудить чутко спящего Семенова, я сбегаю в следственный отдел, где несмотря на выходной уже собрались почти все коллеги. Скоро конец месяца — самая жаркая для следователей пора.
— Мне сегодня экспертиза пришла, так что буду пахать до ночи! — хвастается Захар, запасшийся по этому поводу огромной пачкой растворимого кофе.
Я тоже печатаю сопроводительные документы в прокуратуру и заполняю карточки для отдела статистики. Оставляю аккуратно сшитое дело Деклешева на краю стола. Довольно провожу рукой по буквам на обложке, радуясь тому, что успела сама довести расследование до конца.
Звонит Костя, но я сбрасываю звонок. Мы поговорим потом, если у меня всё получится, а сейчас — не стоит.
В документы по делу Саши Власовой я печатаю рапорты: о том, что установила причастность к совершению преступления сотрудника полиции, о том, что погоня за подозреваемым в день похорон потерпевшей результатов не дала, о плаще с капюшоном, о Лайме во время осмотра места происшествия зарычавшей на следственно оперативную группу. О том, что опознала на шее эксперта-криминалиста Тихомирова кулон Арины Малининой. Пусть всё будет честно и процессуально-правильно. Сейчас, когда в мире, душе и голове одинаковый бардак, мне не помешает даже иллюзия какого-нибудь порядка.
Но новое сообщение от Семенова вносит еще больше сумятицы:
«Лина, я тебя обидел? Я просто решил, что так будет лучше. Извини, если визит Анисы причинил тебе неудобства и перезвони, пожалуйста, когда будешь свободна».
«Лина», а не «Мальвина». Костя искренне извиняется. Без насмешек и шуток. И пишет «пожалуйста». Это заставляет сердце тоскливо и досадливо сжаться. Я ведь не обижаюсь, даже наоборот, доверяю, как никому и никогда. Но рассказать не могу. Он сам узнает в свое время. От меня или, привычно, от дежурной части.
«Лина! — в голосе Ри паника. Она поняла. Отрицать бессмысленно. — Пожалуйста, не делай этого!»
Глянув на часы, я понимаю, что хотя у следователей следственного комитета семь
