контроль над ситуацией, а это совсем не одно и то же. Да и чувству страха, возникающему рядом с Семеновым, я до сих пор не нашла объяснения.
Видеть его в гражданской одежде за пределами квартиры непривычно и ново. На Косте прямые джинсы и тонкий темно-синий лонгслив, а ту самую куртку-пилот, что я носила, пока розовая была в химчистке, он сейчас сдаёт в гардероб, не забывая сверлить меня хмурым и недовольным взглядом. Обижен за вчерашнее, не рад меня видеть или не рад видеть меня с Тихомировым? Мне и самой сейчас выяснять с ним отношения не хочется. Семенов отворачивается, намереваясь сделать вид, что мы незнакомы, а я — собираюсь с удовольствием последовать его примеру.
Звонкий детский голос рушит наши планы, врезаясь в гудение холла кинотеатра оглушительным:
— Пап, смотри, Мальвина!
Сава Князев слишком маленького роста, чтобы его легко можно было заметить в толпе, но после крика, на который обернулись все кому не лень, он становится центром внимания, и я — вместе с ним. Сын тянет лишенного выбора отца за рукав, а я обреченно усмехаюсь. Успокаивает лишь то, что Семенов так же не рад происходящему, как и я.
— Константин Андреевич, — приветственно кивает Валя и мужчины обмениваются крепким рукопожатием. — Рад видеть.
— Взаимно, Валентин. — Особой радости в голосе Кости не чувствуется, а здороваясь со мной, он задумчиво щурится: — Здравствуй, Мальвина.
— Какими судьбами? — вежливо интересуюсь я, игнорируя раздражающее прозвище.
Вместо него отвечает Савка:
— Родители иногда отвозят меня к папе, потому что им нужно побыть вдвоём. Но я знаю, чем они занимаются, когда я уезжаю.
Кажется, Савелий не умеет хранить не только наши с Костей секреты, но и вообще в принципе, а в следующий раз, отправляя ребенка к отцу Аниса заклеит ему рот скотчем. Мы с Семеновым и Тихомировым напряженно переглядываемся:
— Чем? — интересуется Валя, пока я балансирую где-то на грани между любопытством и испанским стыдом.
— Играют в Варкрафт онлайн, с разных компьютеров, — невозмутимо просвещает нас мальчик. — А вы что подумали?
Костя и Тихомиров смеются. Я тоже засмеялась бы сейчас, если бы умела, но вместо этого просто кривлю губы в усмешке, пока остальные обмениваются ничего незначащими фразами из разряда «смол ток» о погоде, попкорне и расписании сеансов. В холлах кинотеатров пахнет одинаково, независимо от города: маслом, сладостями и коктейлем из чужих духов. Ловлю себя на том, что принюхиваюсь, пытаясь вычленить из этой причудливой смеси запах осени. Распознав его, обоняние успокаивается, и я переключаю внимание на спутников.
— Что будете смотреть? Мультфильм или супергеройское кино? — интересуюсь я у Савелия, решив, что именно так, действуя от противного, выберу другой фильм, чтобы не пересекаться с Костей в тёмном кинозале.
Сава делает трагическое лицо:
— Я проспорил папе, поэтому придется смотреть Железного человека. Пойдем с нами, Мальвина? Я не хочу страдать в одиночестве!
Это второй план, который Савелий рушит за сегодняшний вечер. Кажется, у него такое хобби — слишком уж умело мальчишка это делает, ставя вопрос так, чтобы ему невозможно было отказать. Присутствие рядом Вали не даст солгать о том, что мы уже купили билеты на другой фильм.
— Конечно, — соглашаюсь я, стараясь не пересекаться взглядом с Костей, хотя его реакция на сказанное мне интересна.
Сдав в гардероб одежду, мы вместе покупаем билеты, попкорн и колу. Валю я тоже впервые вижу в обычном сером свитере плотной вязки и темных брюках. Форма делает людей одинаковыми, а сейчас и он, и Костя — совершенно разные. Даже противоположные. Оба высокие, скуластые, улыбающиеся, но один — жилистый брюнет с тёплым взглядом, а другой — плечистый блондин с холодным. В ожидании фильма мужчины негромко обсуждают работу, а Сава сначала расспрашивает меня о Шуше, а затем без умолку трещит о конкурсе поделок в детском саду.
Я слушаю вполуха, погрузившись в мысли о Рине. Если бы ничего не случилось, мы вместе пошли бы в кино тогда. Она разрешила бы мне выбрать фильм. Мы бы тоже купили попкорн: я — соленый, а сестра — сладкий. Арина бы громко смеялась, заставляя соседей смотреть с неодобрением, шипеть и делать замечания.
— Идёмте, сеанс сейчас начнётся! — окликает Савелий.
Умышленно или случайно, но Валя садится рядом со мной, отсекая от мест Савы и Кости. Он вполголоса рассказывает о том, чем запомнилась ему вторая часть фильма, но у меня не получается понять, чем она отличается от первой. Я вообще чувствую себя странно рассеянной и усталой. Неделя была выматывающей, и чтобы пережить следующую, нужно позволить себе на выходных отоспаться подольше.
— А в конце Железный человек публично раскрывает свою личность, — заканчивает Тихомиров, склонившись к моему плечу.
В этот момент гаснет свет и полупустой зал погружается в густую темноту. Желающих смотреть кино сегодня не много. Валя замолкает, а я поудобней откидываюсь на спинку бархатного кресла. На экране вспыхивают яркие кадры рекламных роликов. Один. Второй. Третий. Погруженная в размышления, я почти не улавливаю сути.
Отвлекаюсь лишь, когда Семенов встаёт со своего места и под аккомпанемент недовольного шепота зрителей с заднего ряда пересаживается на свободное место слева от меня, а Савку усаживает рядом.
— Тут видно лучше, — с усмешкой объясняет он шепотом, устраивая в подстаканнике попкорн. — Ты же не против, Мальвина?
Предпочитаю не комментировать эту ребяческую выходку, чтобы не нервировать тех, кому не повезло сидеть позади — они-то ни в чём не виноваты. Валя тоже смотрит исключительно на экран так, словно до манёвров Семенова ему дела нет. Фильм уже начался, и я делаю вид, что увлечена сюжетом, но на самом деле, теперь все мысли снова переключаются на Костю.
«Это не так уж плохо, — подаёт голос Ри, — Я рада, что сейчас рядом с тобой именно он».
Но я предпочла бы, чтобы рядом со мной сидела сестра. Комментировала актеров по шкале симпатичности от одного до десяти — Дауни-младший был бы твердой девяткой. Пахла Форевер энд эвер. Умышленно не закрывая рот, хрустела жареной кукурузой. Чтобы это её локоть касался моего на подлокотнике, а не локоть Семенова. Ри тут же вступается за него:
«Он ничем не хуже. Костя даже любит сладкий попкорн, совсем как я».
Но на этом их сходство заканчивается. Семенов не удостаивает меня ни единым взглядом. Он по-настоящему увлечен фильмом. Невидяще уставившись на огромный экран, я боковым зрением отмечаю, как
