пыльном зеркале моё отражение: шерсть шарфа и ресницы покрыты белым инеем, а кончик носа и щеки залиты ярким румянцем. Квартира остыла за неделю, но пройдет несколько часов, и она прогреется до комфортной температуры. Как мало мне, оказывается, нужно было для счастья.
— Спасибо, — благодарю я, стягивая шапку и шарф. — Сколько я вам должна за работу?
— Нисколько. — Электрик с добродушной улыбкой разводит руками. — Все расчеты с Константином Андреевичем.
Но мне улыбаться не хочется, потому что не хочется в очередной раз быть обязанной Семенову. Приедет с работы — выясню с ним финансовые вопросы и всё верну. Заметив, что я хмурюсь, рабочий ретируется быстрее необходимого, забыв свой ящик с инструментами и вернувшись за ним через несколько минут.
«Про некоторых девушек говорят, что у них „противозачаточное лицо“, — рассуждает Ри. — У тебя же лицо временами настолько смертоубийственное, что навевает на окружающих панику».
Это всегда было нашим главным различием. Но когда сестра была рядом, её свет всегда оттенял мою тьму, а когда её не стало, тьмы стало слишком много. Иногда даже я сама с ней не справляюсь.
— Жаль, что это работает не со всеми, — криво усмехаюсь я, потому что судя по шагам в подъезде и звуку поворачиваемого в соседней двери ключа исключение из этого правила только что вернулось домой с работы.
Решив не откладывать разговор с Семеновым в долгий ящик, через минуту я уже стучу в его квартиру.
— Входи, Мальвина. — Костя освобождает дверной проем, впуская меня. — Есть разговор.
От Кости тоже веет уличным морозом. Он неаккуратно бросает тренировочную сумку на банкетку, а куртку на вешалку. Скидывает туфли и, застыв напротив меня, пальцами ерошит светлые волосы. Несмотря на то, что у меня тоже есть разговор к Семенову, предпочитаю сначала выслушать его:
— Ты нашел маркетолога?
Следуя его примеру, тоже разуваюсь и иду на кухню. Соскучившаяся за день Шу встает в клетке на задние лапки и просовывает между тонких прутьев любопытный нос. Досыпаю ей корм и наливаю воды.
— Проверил, как и ты, все рекламные компании, — произносит Семенов, расстегивая верхние пуговицы рубашки. — Потом индивидуальных предпринимателей и самозанятых — среди них нужного человека нет.
— Либо он есть, но скрывает свою причастность, — пожимаю плечами я и предполагаю: — Или уходит от налогов и никак не зарегистрирован.
Костя качает головой и скрещивает на груди руки:
— Тогда он не брал бы крупных заказов, а рекламная кампания для лучшего в городе ресторанно-гостиничного комплекса — заказ крупнее некуда.
Может он прав. Это значит, что очередная ниточка привела вникуда и нужно искать новые зацепки. Внутренне досадуя из-за очередного провала, стараюсь не показывать чувств Семенову, а он выдвигает еще одну версию:
— Скорее, он мог выдать себя за маркетолога, хотя на самом деле им не являлся. Где она могла его найти?
Полицейский, маскирующийся под рекламщика? Это кажется глупостью, притянутой за уши. Зачем убийце придумывать такой сложный и не очень-то правдоподобный маневр?
— Вряд ли, — отмахиваюсь я. — К тому же, Олег говорил, что этого маркетолога Рине посоветовал кто-то из знакомых, зарекомендовав как хорошего специалиста. Знакомых у сестры было столько, что мы их до конца жизни не опросим и всё равно не найдем нужного.
Я еще не думала, где буду ночевать, решив проверить, прогреется ли к ночи квартира, а ужин в любом случае приготовить нужно. Открываю дверцу холодильника, раздумывая над тем, что лучше оттуда достать.
— Может быть, — соглашается Семенов. — Но сегодня я выяснил кое-что еще.
Он застывает прямо за моей спиной. Достаточно близко, чтобы это вызвало желание тоже замереть в ожидании. Есть в Костином тоне что-то необычное. Нерешительность? Смущение? Растерянность? Словно он сомневается в том, рассказывать ли мне о том, что узнал. Так и не вынув из холодильника ничего, я оборачиваюсь:
— Что именно?
— Их душили форменным галстуком, — тихо сообщает он, внимательно следя за моей реакцией.
Форменный галстук действительно короче обычного и шьется из нескользящей полушерстяной ткани. Жестче шарфа, но мягче галстука. И странгуляционная борозда от него, скорее всего, как раз такая — неровная. Возможно, Костя прав. Не решив, как на это реагировать, я скептически интересуюсь:
— Как ты это узнал?
Он неуверенно усмехается:
— Опытным путем. Ты была частично права насчет моих ребят: они не лентяи, но всё-таки придурки.
— Они что задушили кого-то ради этого? — Я округляю глаза, живо представив, как Родионов и Мищенко сейчас закапывают на клумбе у отдела полиции чей-то труп.
— Нет, к счастью, — вздыхает Семенов. — Как в сказке про Золушку. Передавливали друг другу руки всем подряд, пока галстук не подошел.
Жду, что голос Ри в моей голове подтвердит или опровергнет сказанное, но сестра молчит, поэтому я молчу тоже. Форменный галстук — еще один довод в пользу того, что убийца — полицейский. Их галстуки из полушерстяной ткани, а у сотрудников комитета — из полиэстера. Опять же, плащей-накидок у моих коллег нет, но есть у коллег Семенова.
— Снова примеряешь роль убийцы на меня, — легко догадывается о ходе моих мыслей собеседник и я пожимаю плечами:
— Когда ты понял всё, тогда, на осмотре, у тебя был виноватый взгляд.
Костя утомленно вздыхает и признается:
— Потому что я действительно себя виню, Мальвина. Всё, что ты говорила мне, я уже говорил себе сам. И я не убийца.
То, как пристально он при этом смотрит мне в глаза, могло бы убедить любого, но меня отчего-то не убеждает. С самого дня нашего знакомства один только взгляд на Семенова вызывает во мне массу противоречивых чувств. Это интуиция. Он сам говорил: когда знаешь ответ, а причин объяснить не можешь. Я растерянно произношу:
— Но ты мог бы им быть!
— Не каждый, кто мог бы стать убийцей, становится им, Мальвина. — Костя хмурится и делает короткий шаг, еще сильней сокращая расстояние между нами. Голос его становится тише и ниже, всего на герц, но у меня от этого тона по коже от локтей до запястий бегут мурашки: — А реши я тебя задушить — легко справился бы без галстука. Откровенно говоря, иногда ты ведешь себя так, что я очень этого хочу и с трудом сдерживаюсь.
— Мне стоит тебя за это похвалить? — глухо интересуюсь я, не отрывая взгляда от его лица.
Костя
