оставаться идеалистом при его-то должности.
— Проверю твой список, может что-нибудь в голову придет. А ты поищи мне этого таинственного маркетолога, ладно?
Костя кивает и убирает посуду со стола. Может мне только кажется, но что-то между нами изменилось. Больше не не хочется поддевать его. Не хочется спорить.
«Просто ты теперь ему доверяешь», — подсказывает Ри, когда я одеваюсь, но она не права.
На самом деле я не доверяю никому. Ни коллегам, расследовавшим дело, в котором, как выяснилось, не достает половины документов; ни экспертам, не обнаружившим следов; ни свидетелям: как допрошенным, так и недопрошенным; ни даже противоречивым подсказкам сестры. А Семенову я не доверяю втройне. Когда в машине он вручает мне список потенциальных подозреваемых, первым делом ищу в нём его фамилию, а не обнаружив, заявляю:
— Ты не включил себя, хотя подходишь по каждому из пунктов.
— Прекрати, Мальвина, это уже не смешно, — фыркает Костя и закатывает глаза точно так же, как Тони Старк во вчерашнем кино.
Но я демонстративно дописываю его имя от руки в конце таблицы, несмотря на то что писать, уложив листы на коленке, не очень удобно.
— Сколько лет ты в полиции работаешь? — уточняю я, когда Камри останавливается у следственного отдела.
— Подозреваешь — вызывай на допрос повесткой, как положено, — заявляет Семенов и добавляет с ехидной ухмылочкой: — И учти: я приду на него с Князевой.
Теперь уже я закатываю глаза и, не прощаясь, выхожу из машины, понимая, что при таких условиях вызывать Костю на допрос бесполезно. Новая встреча с его заносчивой полу-бывшей не доставит мне абсолютно никакого удовольствия.
Поиски маркетолога делегированы Семенову и после совещания я погружаюсь в работу со списком потенциальных подозреваемых. Приходится признать, что Костя постарался на славу: указал в графе с заметками все известные ему сведения о наградах, взысканиях, отношениях в коллективе, проблемах со здоровьем или в семье.
Взгляд цепляется за имя участкового — Евгения Белякова. Именно он работал по делу Власовой. На месте убийства Арины был другой сотрудник, и его Костя почему-то в список не внёс. Зато Беляков год назад был в городе, работает в органах достаточный срок… Воображение рисует его душащим жертву, но картинка тут же рассеивается — полный и грузный участковый точно не перенес бы долгую погоню по кладбищу, а значит — это точно не он.
Метод «от жертвы к убийце» не приносит результатов, и я пытаюсь искать «от убийцы к жертве». О чем он думал? Каким был его мотив? Он ведь явно не сумасшедший, бездумно убивающий беззащитных девушек. И не маньяк. И если даже серийник, то очень странный. По статистике их мотивация укладывается в четыре группы: похоть, гнев, власть и финансовая выгода. Так почему он решил убить Рину, а потом — Сашу? И кого выбрал бы следующей жертвой?
«Тебя, — невозмутимо сообщает сестра. — На Сашиных похоронах он не сводил с тебя взгляд. Поэтому я и прошу не искать его и держаться поближе к Семенову».
— Я, наоборот, предпочла бы держаться от Семенова подальше. — Отодвинув список, я достаю из сейфа стопку материалов. — И как только проводку починят, предпочту следовать этому плану.
Даже если Костя и не убийца, он — отвлекающий маневр. За две недели, прошедшие с моего появления в отделе, я почти не приблизилась к раскрытию убийства. Только хожу вокруг да около и выясняю противоречивые отношения с Семеновым. Хватит. Что бы между нами ни происходило, я выполню то, зачем приехала сюда и навсегда уеду. А об этом городе постараюсь забыть, как о страшном сне.
До вечера работаю по материалам проверки — опрашиваю двух свидетелей и осматриваю оставшиеся вещественные доказательства. Уведомляю Деклешева об окончании следственных действий и допечатываю обвинительное заключение, а когда за окном начинает темнеть, несу подшитый том на проверку Осипову — за неимением у Крылова ставки заместителя Данил часто исполняет его обязанности.
— Оставляй, Алин, я посмотрю, как освобожусь, — кивает он, не отрывая взгляда от документов на столе, но в дверях кабинета останавливает неожиданным вопросом: — А по первому убийству есть прогресс?
— Так себе, — признаю я и настораживаюсь. Если Данил вспомнит о прошлогоднем деле, то сам может стать инициатором их соединения. — Лицо пока не установлено, но я работаю.
Вопреки тревожным ожиданиям, коллега, снова уткнувшись в документы на столе, произносит:
— Ясно. Говори, если вдруг помощь нужна.
Надеюсь мой вздох облегчения ему не слышен. Хватит с меня помощников. То, что убийство Рины до сих пор не раскрыто, расстраивает и злит. Действия убийцы плохо укладываются в привычную логику. Отсутствие в деле документов вызывает дополнительные подозрения. Мог ли тот, кого я ищу, иметь к нему доступ? Тогда он вообще не из полиции, а из следственного комитета. Представляю, как на каждом утреннем совещании убийца смеётся над моей беспомощностью со стороны. И кто это? Осипов? Тетерин? Серегин? Скворцов? Светочка? Чушь какая-то.
Вернувшись за стол, устало ерошу волосы и чертыхаюсь, поняв, что подцепила этот дурацкий жест у Семенова. Но что если я, как он, просто не могу поверить, что убийцей мог стать кто-то из моих коллег и из-за этой предвзятости не замечаю чего-то очевидного?
«Иди домой, Ли, — предлагает сестра. — Ты устала и почти весь отдел уже разбежался. С утра будешь думать об этом — на свежую голову».
Но навязчивые мысли не так-то просто отложить на потом. Поэтому, шагая домой по морозной улице, я кручу в голове список возможных убийц: шестеро коллег, двадцать пять сотрудников полиции с учетом Семенова и вычетом Белякова, неизвестный маркетолог и, возможно, кто-то еще, кого я не учла.
К вечеру вода в лужах превратилась в сверкающий под фонарями лед, а дневная капель усыпала крыши домов длинными сосульками. Воздух пронзает легкие холодом. Пальцы мерзнут даже в варежках — приходится сунуть одну руку в карман, а второй греть нос.
Небо беззвездное. Тишина вокруг почти осязаема, лишь ветер шелестит и воет в водопроводных трубах и редкие машины шуршат по обледенелой дороге. Место Камри Семенова на парковке у дома пустует. Не став ему звонить, я поднимаюсь к себе и застаю в квартире электрика:
— Вовремя вы, — он утирает лоб испачканной в пыли рукой. — Как раз закончил и подключил всё — принимайте работу.
Осматриваюсь в прихожей. Здесь снова светло. Мешков со строительным мусором больше нет. Стены испещрены сетью серых вен штукатурного раствора. В
