— Знаю. Вы слишком добры…
Я замерла. Не знаю, что она сейчас делала, но само действо так завораживало, что на миг я забыла, как дышать. Прекрасные синие глаза Аманды потемнели, а в глубине ее взгляда весело плясал крошечный огонек, маленькое пламя, приковывающее к себе похлеще железной цепи. Пальцы женщины не прекращали своей работы и все также перебирали мои пряди, расправляя их по всех длине. И по мере того, как оканчивались мои волосы, а ее ладонь приближалась к камину — слышался треск огня.
— Что вы делаете? — мой голос чуть дрогнул.
— Помогаю тебе успокоиться, — губы Аманды растянулись в ободряющей улыбке. — Не бойся.
— Выглядит жуткова-то, — поделилась я впечатлениями и заметила, как озорно блеснул ее взгляд.
— Могу себе представить.
— Как вам это удается? — я посмотрела в сторону камина и увидела, как с пальцев герцогини слетают яркие искры. — Что это?
— Не знаю почему, но твоя сила основывается на пламени, вот мне и пришлось обратиться к нему за помощью. Я лишь делаю то, что мне подсказывает стихия. Легче?
— Да, — я улыбнулась и прислушалась к собственным ощущениям. Спокойствие, блаженство и тихая радость.
— И чем же вы здесь занимаетесь? — раздалось со стороны двери.
Огонь в камине яростно полыхнул, едва не вырвавшись наружу, а я отскочила от женщины и поднялась на ноги. Спокойствия как не бывало. Райт.
— Не мог подождать еще немного? — раздраженно спросила Аманда у вошедшего в библиотеку сына. — Что ты здесь делаешь? Насколько я помню, ты уходил к правителю.
— Уходил, — не стал отрицать Драйг и направился ко мне. Я отступила — огонь вновь тревожно затрещал. — И вернулся, правда, ненадолго. Что-то случилось? — Диллан замер, внимательно следя за моими передвижениями по комнате.
Окно. Мне срочно требовался свежий воздух.
— Случилось, — вместо меня ответила его мать. — Пока ты не вошел, я помогала ей справиться с эмоциями и практически закрепила результат, а теперь все пошло церре под хвост!
— Я не знал, — он нахмурился и осторожно двинулся ко мне. — Как ты себя чувствуешь?
— Паршиво, — совершенно искренне ответила я и присела на подоконник. С каждым его шагом сердце замирало в груди, а дыхание перехватывало. Вот только этого мне не хватало! — Не подходи.
— Почему? — он остановился.
— Сейчас все мои чувства усилены многократно. — Боги, пусть он меня поймет правильно! — Все чувства.
Нахмурившись, Диллан обернулся к матери.
— Ты не оставишь нас ненадолго?
— Не стоит!
Нет, райта я не боялась, а вот про саму себя, такого сказать не могла. Я буквально каждой клеточкой тела ощущала его присутствие и еле сдерживалась, чтобы не броситься в объятия.
— Иди, мама, — настойчиво произнес Драйг, — думаю, я знаю, как ей помочь.
— Мне кажется…
— Оставь нас наедине, — он мягко улыбнулся. — Не переживай, я не причиню ей вреда.
— Как будто меня волнует именно это, — она прошла к выходу и остановилась уже в дверях, бросив встревоженный взгляд сначала на меня, потом на сына. — Надеюсь, ты действительно знаешь, что делать.
Она ушла, оставив меня наедине с этим невозможным мужчиной. Проклятье!
— Я серьезно, Диллан, не подходи, — я напряглась, заметив решительный блеск в его глазах, и серьезно подумала над тем, чтобы выбраться в сад через окно.
— Чего ты так боишься, дейдре? — он не двигался с места, но сам взгляд, которым одаривал меня Драйг, заставлял пульс учащенно биться. — Меня? Или себя? — он усмехнулся, прекрасно зная ответ на свой вопрос. — Подойди ко мне, Лира.
— Нет.
— Подойди, — это звучало как приказ.
— Нет! — я почувствовала, как место желания уверено занимает злость. Это было уже лучше.
— Не глупи, девочка, я просто хочу тебе помочь.
— Мне не нужна твоя помощь.
— Раз ты сама не хочешь прекратить этот фарс, то это придется сделать мне, — решительно произнес он и быстро пересек разделяющее нас расстояние.
А я все-таки перевалилась через подоконник и, оказавшись в саду, быстро побежала прочь.
— Лира! Вернись немедленно!
Ага, размечтался! Я мчалась, не разбирая дороги, и усиленно пыталась успокоиться. Не получалось. Он самый упрямый, несносный и заносчивый Драйг из всех мною виденных! Какого лешего ему понадобилось мне помогать? Ведь знал же, как на меня действовало его присутствие. Знал, но все равно не отступил. О каком душевном спокойствии могла идти речь, если при одном только взгляде на него сердце готово выпрыгнуть из груди?
Внезапно для самой себя я оказалась возле небольшой беседки и остановилась, восхищенно оглядевшись вокруг. Шестиугольное, увитое плюющем, в солнечном свете это укромное местечко казалось нереальным, словно сошедшим с прекрасной картины. Недолго поколебавшись, я прошла внутрь и села на довольно широкую резную скамеечку с высокой спинкой, на которой возвышалась гора разноцветных подушек. Как же здесь красиво! Насколько я могла судить, ни со стороны дома, ни из сада беседку рассмотреть нельзя, если только крышу. Этому препятствовали высокие кусты роз, что лично меня очень устраивало. Здесь я могла побыть одна и привести мысли и чувства в порядок. Недолго думая, легла и закрыла глаза, наслаждаясь тонким ароматом цветов и пением птиц. То, что нужно. Да, именно единения с Природой мне не хватало, чтобы взять себя в руки.
— Успокоилась?
— Решил меня добить? — на этот раз я не вскочила с места, а все также продолжала лежать, даже не открыв глаза. Лишь вцепилась руками в края лавки. — Диллан, скажи честно, что тебе от меня надо?
— Хочу научить справляться с эмоциями, — спокойно ответил он слишком близко от меня.
— Тогда зачем было вызывать леди Аманду, если ты и сам в состоянии справиться с обучением? — я добавила в голос побольше яда.
— Разве я говорил об обучении? — он усмехнулся, и я почувствовала нежное прикосновение к щеке. Дернулась. — Спокойнее, дейдре, спокойнее.
— Тебе легко говорить, это не у тебя в душе пылает пожар страстей, — процедила я сквозь зубы.
— Страсть не всегда плохо, радость моя.
— Давай-давай, зли меня, это лучше, чем каждую секунду думать о том, чтобы сорвать с тебя рубашку.
— Тебе чем-то не угодил этот предмет моего туалета?
— Да иди ты! — резко обернувшись, я с возмущением посмотрела ему в глаза и поняла, что попалась на удочку. Райт именно этого и добивался.
— Чего ты на самом деле боишься, дейдре? — он стоял на одном колене и локтем опирался на скамью, расположив руку у меня в изголовье. — Своих чувств, меня или саму себя?
— Я не могу понять, кому принадлежат эмоции, во власти которых нахожусь, — спустя какое-то время призналась я. — Все слишком ярко, слишком сильно. Я никогда прежде не испытывала подобного.
