бы частично. Иными словами, контакт требуется поддерживать и дальше. На неё у него уже имелись свои планы.
— Охотно. Мне тоже редко с кем удаётся поговорить о магии, — её ответ был ожидаем. — У родителей нет времени глубоко во всё это вникать, у них своя работа, да и не показать им всё на деле. Вне Хогвартса друзей… которым можно доверить такой важный секрет, у меня нет. Да и среди однокурсников мало кто старается разобраться во всём, слишком многим куда интереснее, когда там очередной матч по квиддичу и кто в нём с кем играет.
— Я не в силах понять, как можно тратить магию на подобную совершенно непрактичную глупость.
— Вот именно! Но ведь традиция. Как по мне, даже если бы вместо него в школе проводили между факультетами викторины по отдельным предметам с награждением баллами, это принесло бы намного больше пользы.
— Рад, что мы одинаково смотрим на этот вопрос. Я уже думал, что это безумие охватило всех.
— Нет-нет, я исключение. Ладно, — Грейнджер собрала свои книги, тетради и свитки в ту же неподъёмную сумку, спрятала её где-то под библиотекарским столом и затем отперла дверь в коридор, всё такой же тихий и безлюдный. — Идём, я провожу тебя к выходу. А потом, я полагаю, спишемся.
— Тогда уж проще созвониться, — ответил маг, следуя за ней. — Или у тебя тоже какое-то предубеждение к телефонам и странная любовь к птицам?
— Вот уж нет. Просто привыкла. Большая часть моих знакомых из школы живут в маги… — она прервала себя и на всякий случай огляделась по сторонам. Разумеется, вокруг больше никого не было, однако ведьма всё-таки поправилась: — Закрытых районах или просто предпочитают собственную почту вместо обычной. Разве что с Гарри непонятно, он просил писать птичьей почтой, но до сих пор ни разу не ответил. Впрочем, это неважно, разберемся. Что ж, до скорого, Мерфи.
— До встречи, мисс Грейнджер. Буду ждать звонка.
Глава 13
— Агуаменти… Глациус… Левиосса… Дифиндо… Эванеско…
Сидя прямо на полу своей «лаборатории», Кайнетт с помощью новой палочки создал небольшой объём воды в миске из недавно купленного алхимического набора, затем заморозил жидкость, поднял в воздух, разрезал кусок льда на несколько частей и, в конце концов, заставил обломки вновь исчезнуть без следа. Всё это с небольшими затратами собственной магической энергии. Всё это было проделано крайне медленно… Вздохнув, Арчибальд отложил мистический знак, сам открыл магические цепи, чувствуя давно знакомую боль, вытянул над той же миской ладонь.
— Градация воздуха.
Он так же создал воду, затем заморозил, поднял в воздух… и заставил исчезнуть. С материализацией особых проблем не было, как и с манипуляцией собственным стихийным элементом для заморозки, телекинез дался уже сложнее, «вручную» компенсировать все векторы внешних сил, действующих на предмет, было куда труднее, а вот с разрезом и вовсе получилась незадача. Для подобных вещей маги Ассоциации предпочитали использовать «материальное» лезвие, направленное магией, создавая его из воздуха, песка, льда, той же воды, металла, света и лишь в редких случаях используя проклятья или отдельные концептуальные воздействия, имеющие свойство разрезать саму цель. На этом фоне дематериализовать объект, возвращая себе часть потраченной энергии было сущим пустяком.
Главная его проблема уже была очевидна. Кайнетт являлся взрослым магом с уже сложившимся стилем и определенным набором ходовых мистерий, закрепленных в сознании и подсознании, надежно отработанных. И хотя, как исследователь, он был готов изучать новые виды и формы магии, но вот вбивать их до уровня рефлексов и мгновенной реакции придётся фактически с нуля. Иной набор действий, иной настрой, иные способы манипуляции энергией и элементами… Конечно, Арчибальд не был, как некоторые маги, «псом с единственным трюком», зацикленным на одной школе, и являлся мастером сразу в трёх направлениях магии, не говоря о достаточно обширных знаниях в других дисциплинах, что необходимо для успешного преподавания. Однако местный способ имел слишком иной подход к самим магическим цепям и использованию энергии, что сильно мешало просто добавить новые мистерии в свой арсенал.
— Агуаменти.
Представить себе чёткий образ требуемого воздействия. Затем сделать жест нужной протяженности мистическим знаком, собирающий требуемое количество маны из окружающего пространства. Произнести для закрепления рефлекса короткую арию, а после нужно просто не мешать ему взаимодействовать с магическими цепями, чтобы завершить мистерию. В миске вновь возникла вода. По сути, это заклинание является аналогом «Градации воздуха», то есть материализацией магической энергии в виде знакомого магу объекта, просто ограничено оно лишь водой. Разумеется, пить её бесполезно, она просто не задержится в организме, даже если не исчезнет раньше, зато можно использовать против огня, превратить в лёд и создать импровизированное оружие либо разрушить какое-то препятствие.
Уже больше недели маг большую часть времени экспериментировал с новым для себя мистическим знаком, который так распространён в этом мире, но результаты были достаточно спорными. Да, как концентратор внешней маны и как усилитель он был очень хорош, приближаясь по возможностям к сохранившимся предметам из Эпохи богов. Кайнетт мог вполне эффективно создавать мистерии с его помощью. Но делал это слишком медленно, долго концентрируясь для каждой. Сражаться с ним в руках он сейчас бы точно не рискнул, даже в учебной дуэли. Требуется заново нарабатывать рефлексы, что означает — необходимо подобрать набор заклинаний, который нужно довести до автоматизма в первую очередь, а спектр их огромен даже в рамках европейской школы магии, изучаемой в Британии, не говоря о возможности создавать собственные. Арчибальд понимал, что это необходимо, если он хочет сойти за своего в магическом сообществе, а после занять в нём достойное место. Более того, некоторые из его собственных мистерий могли бы стать эффективнее при адаптации их под местную школу и мистический знак. Однако он не хотел этого делать.
Причина звучала иррационально, но менее веской от этого не становилась — он боялся. Боялся окончательно потерять самого себя. Кайнетт уже лишился почти всего, что у него когда-то было. Невеста погибла у него на руках. Род, скорее всего, влачит жалкое существование, ведь он не успел подготовить наследника. Фамильный герб, создававшийся несколько веков, уничтожен. От магической силы теперь осталось не больше трети. Семейное состояние, влияние, авторитет, должности и заслуги, даже собственное лицо и имя — всего этого больше нет. У него в распоряжении имелись лишь приобретенные знания и навыки, половину из которых в этом мире противозаконно даже упоминать вслух, а теперь и их придётся заменять на местное волшебство.
Собственные знания, любопытство и остатки гордости лорда Эль-Меллой, девятого наследника семьи Арчибальд, ученого и преподавателя Часовой башни —
