магов и простых обывателей слишком разные интересы и проблемы, что в том, что в этом мире.
— Ладно, хватит меня смущать и идёмте уже внутрь! — покраснев, ведьма быстро взяла родителей за руки и буквально потащила за собой к дверям, не давая отвернуть в сторону и пройти мимо под действием барьера. Арчибальд просто неторопливо последовал за ними, ничего не говоря.
— Никак не могу к этому привыкнуть. Ноги сами несут в сторону, а всё равно нужно идти вперёд… Очень странное чувство! — поделилась миссис Грейнджер, должно быть, уже не в первый раз. Затем протянула дочери свёрток, что несла в руках. — Твоя мантия, милая. Не понимаю, зачем их носить в такую жару?
— Так принято, — ответила ведьма уныло, быстро накидывая чёрную ткань поверх свитера. Поправила, чтобы герб факультета лучше было видно. Затем обратилась к Джеймсу: — А ты пойдешь прямо так?
— Не вижу сложностей, — ответил маг, оглядывая свой наряд. Ещё в июле, готовясь к «выходу в свет», да и просто устав от назойливых взглядов в магическом квартале на «маггловский» пиджак, он заказал в бутике, здесь же на Косой аллее, копию своего любимого тонкого плаща с широкими рукавами и длинными полами, снова синего цвета (с поправками на иной размер, разумеется). На его взгляд, в таком он не будет смотреться странно ни в обычном Лондоне, ни в его волшебной части. А если кто-то не может оценить простую элегантность дорогой вещи, то это исключительно его проблемы. — Сомневаюсь, что я буду выделяться из толпы.
— Миона, может, тебе тоже стоит подумать о платье с фасоном под мантию? Под школьной же почти ничего не видно, а ты уже…
— Мам, даже не начинай на эту тему, сколько раз мы уже спорили. И потом, такое явно стоит недешево.
— Лучше потратить эти деньги на книги…
— Что, папа?
— Молчу-молчу.
Первой остановкой был банк, Гермиона не привыкла держать больших сумм в золоте, потому каждый раз обменивала фунты на монеты волшебников. По пути маг держался немного поодаль, не мешая ведьме рассказывать родителям обо всём вокруг. Его куда больше занимало царящее в обычно и так достаточно людном квартале столпотворение. Дети и подростки всех возрастов, кроме совсем уж юных, их родители, старшие братья и сёстры — толпа получалась изрядная. Этому также способствовали узкие улицы и не слишком большие магазины, не рассчитанные на такие массы народа. Страшно подумать, что здесь творится в последние дни августа, когда с места срываются те, кто забыл о покупках или откладывал их до последнего…
Кроме собственно обмена денег, у банка они должны были встретить всех остальных.
— Кажется, мы первые. Пока никого не видно, — заметила Гермиона, осматриваясь по сторонам.
Затем она взбежала по небольшой лестнице на крыльцо банка, чтобы взглянуть поверх толпы. Кайнетт только вздохнул, наблюдая за ней. Сейчас даже двенадцатилетняя девчонка выше него на полголовы. Отвыкать от роста в шесть футов было очень трудно, почти так же трудно, как от качественных магических цепей и фамильного герба. Сейчас он уже адаптировался, но до сих пор смотреть на всех окружающих снизу вверх нелегко. К счастью, это поправимо с возрастом, но всё равно ещё несколько лет так мучиться ему придётся.
— Гарри! Я здесь! — вдруг воскликнула ведьма, помахала кому-то рукой и унеслась через толпу.
Арчибальд занял её место на лестнице, благо оттуда и впрямь открывался неплохой обзор. Грейнджер подбежала к чем-то перепачканному мальчишке в очках, рядом с которым возвышался настоящий гигант, ростом футов в семь с половиной и заросший бородой до глаз. Внешность его подходила под описанного ведьмой работника школы, являющегося потомком людей и великанов. В другое время в другом месте Кайнетт бы не отказался изучить подобный гибрид со всей тщательностью — огромная сила, живучесть, высокая магическая сопротивляемость, и это в сочетании с человеческим интеллектом (судя по работе лесничим, не самым высоким, но всё-таки). В его родном мире великаны, огры и прочие ётуны не пережили Эпоху героев, за исключением, может быть, пары реликтов, и потому подобных полукровок там не встречалось. А ведь на такой базе можно собрать хоть химеру, хоть нежить отличного качества, особенно если ещё усилить природные качества магией и ритуалами, получив в итоге фамилиара, сочетающего относительно человеческие габариты с хорошей защитой от магии, высокими боевыми возможностями и, что важно, приемлемой обучаемостью…
Кайнетт отвлёкся от своих размышлений, когда к Грейнджер приблизилась целая группа волшебников, при этом почти все они отличались ярким рыжим цветом волос и, говоря откровенно, не самой богатой, да и просто весьма не новой и потрепанной одеждой, и это с учетом существования различных хозяйственных заклинаний по ремонту и уходу за вещами. Столь заинтересовавший его получеловек тем временем распрощался с компанией и удалился прочь, буквально раздвигая собой толпу. Гермиона же повела всю ораву к банку, после чего начались долгие представления. Судя по всему, родители ведьмы раньше тоже никогда не встречали её школьных друзей и их родню.
— Это мои родители, Томас Грейнджер и Мишель Грейнджер. Это Артур и Мария Уизли, — представила она сначала взрослых, затем пошла по старшинству: — Персиваль, Фредерик и Георг (или наоборот), Рональд, Джиневра Уизли. А это Гарри Поттер, — показала она на единственного темноволосого мальчишку среди полудюжины рыжих детей. Затем добавила: — Ах да, вон там Джеймс Мерфи, мой знакомый.
— Я предпочитаю слово «ученик», мисс Грейнджер. Не нужно этого стесняться, ведь труд учителя пусть и тяжел, но благороден, — ответил Кайнетт почтительно, спускаясь к ним.
— О, юная леди, вы берёте учеников уже после первого курса? — в шутку изумился Артур, глядя на слегка покрасневшую Гермиону. — Похоже, профессору МакГонагал можно не опасаться, что ей не найдется достойной смены.
— Слушай, Гермиона, я понял из письма, что ты загружена учебой, но я думал, что ты сама учишься, а не дошла до того, чтобы учить других. Это даже по твоим меркам — явно перебор, — поддержал отца Рональд, но, кажется, на полном серьёзе.
— Да я всего лишь помогаю ему подготовиться к нашей школе! — воскликнула та, покраснев, затем указала на Джеймса, едва ли не обвинительно. — Он такой же магглорождённый, как и я, и почти ничего о нашем мире и порядках не знает. Не считать же эту ерунду из министерских брошюр за вводную в магический мир… Ой, прошу прощения, мистер Уизли.
— Да ничего, — легкомысленно отмахнулся тот. — Я сам всегда говорил, что нам нужно более дружелюбно и открыто относиться к магглорождённым волшебникам. Всё-таки не тёмные века уже. Но в министерстве слишком много любителей кичиться своим именем и родом, вроде Малфоев…
— Кстати,
