или проблема в другой женщине?.. Или вообще в чем-то другом?
…Она вернулась в спальню и попыталась уснуть, но тщетно: разные мысли не давали покоя, и она до трех часов утра ворочалась с боку на бок, ожидая, что муж придет. Он так и не появился, и тогда Мила поднялась на второй этаж. Евгений уснул в кабинете, прямо на узком диванчике: завтра у него непременно будет болеть все тело! Людмила достала из шкафа плед и укрыла мужа – он даже не шелохнулся. Что же с ним происходит?
Она уселась за его письменный стол. Ноутбук был выключен. Бросив вороватый взгляд на спящего супруга, Мила запустила компьютер. Он потребовал пароль. Она знала их все и ввела одну из знакомых комбинаций. На экране замигала надпись: «Пароль неверен. Попробуйте еще!» Она пробовала снова и снова, перебрав все возможные варианты, от даты их с Евгением свадьбы до дней рождения детей и родителей, – с нулевым результатом. Да быть не может! Но если она не может подобрать пароль, что всегда делала без малейшего труда, значит, муж действительно что-то скрывает.
Расстроенная, Людмила вернулась в спальню, но до утра так и не заснула, лежа на спине и уставившись в потолок, пока сквозь жалюзи не стал пробиваться тусклый утренний свет.
Когда часы на кухне пробили семь, она схватила телефон, отыскала среди контактов нужный номер и, когда услышала в трубке знакомый голос, сказала:
– Привет, можешь кое-что для меня выяснить? За мной не заржавеет!
* * *
– Что он затребовал?!
Мерзлин едва не задохнулся от злости и неожиданности.
– Ордер на арест Левкиной и компании, – ответил Корнеев, в душе ликуя: он очень спешил, стремясь стать первым, кто сообщит важную новость непосредственному начальнику.
– Не уведомив меня?! – бушевал прокурор города. – Да как он вообще…
– Строго говоря, твое одобрение ему не требуется, – сделав постное лицо, заметил первый зам. – Он же курирует вопросы по надзору за процессуальной деятельностью СК… Он все сделал по закону, через суд.
– По закону, значит? – Мерзлин собирался еще что-то сказать, но вдруг умолк. Так вот что, оказывается, имел в виду Пак, когда просил не обижаться на него! Вот же, зас-с-с…
– Левкина, насколько я понимаю, и так под домашним арестом, – пробормотал он. – Зачем понадобился новый ордер?
– Так это не по тому делу, Илья Сергеевич.
– То есть?
– По делу об убийствах в Парголово.
– Какое отношение… Погоди, что-то я ничего об этом не слышал! А ты?
– Я выяснил: дело старое, ему почти четыре года уже. Его ведет Алла Суркова.
– Сама Суркова?
– Да. Похоже, они с Паком спелись. Что делать будем?
– А нужно что-то делать?
Челюсть Корнеева буквально отвалилась: он надеялся на другую реакцию! Несмотря на то, что он являлся первым заместителем прокурора города, именно Пака, этого узкоглазого выскочку прочили на место Мерзлина, когда тот переберется в столицу. Корнеева грела мысль, что и сам начальник Пака недолюбливает, а значит, не видать тому вожделенного места, как своих ушей – и вот, прокурор города вдруг говорит, что не станет ничего предпринимать!
– Помнишь, как ты говорил? – спросил тот.
– Что говорил?
– Если Пак провалится, то я не виноват. Если же выиграет, я в дамках, потому что он – мой подчиненный!
– Но… – начал было Корнеев, однако Мерзлин не позволил ему продолжить.
– Знаешь, где у меня уже это дело Сайко? – прорычал он, проводя ребром ладони под подбородком. – Вот здесь! Ты в курсе, сколько раз на дню я получаю звонки от разных людей, просящих за этих, блин, детишек?! А некоторые даже не просят – они требуют, понимаешь?
– Пак «запорет» дело, – сквозь зубы проговорил Корнеев. – Не по Хуану сомбреро!
– Чего?
– В смысле не по Сеньке шапка: он взялся за дело, которое ему не по зубам. Что касается того, давнего убийства, некоторые из компании Левкиной в то время являлись несовершеннолетними…
– Им было больше четырнадцати?
– Да.
– Тогда это не имеет значения: уголовная ответственность по сто пятой статье в Российской Федерации наступает с получением паспорта! Кроме того, речь идет о повторном преступлении, а это уже клиника…
– Вот именно: адвокаты защиты добьются того, что их признают невменяемыми!
– Всех? – хмыкнул Мерзлин. – Тогда это будет первый доказанный случай коллективного помешательства, приведшего к преступлению! Нет, тут лишь два выхода – пан или пропал: либо Паку удастся закатать их на нары, либо…
– Неужели ты полагаешь, что их родители такое допустят? – перебил Корнеев. – Ты же знаешь, кто папаша Левкиной? А Леднева? А Гургенянов?!
– Ты-то чего волнуешься? – нахмурился Мерзлин. – Тебя это вообще не коснется: если что, достанется Паку и мне, а твое дело – сторона!
– Я же за тебя переживаю! – праведно возмутился первый зам. – Это ведь у тебя перевод в Москву на повышение на носу, а не у меня!
– Вот и не мельтеши, ясно? Мы сейчас в таком положении, что должны дать Паку свободу действий. Если я попытаюсь ему помешать, СМИ взорвут город: все уже начало затихать, еще пара-тройка месяцев, и о Сайко никто бы вообще не вспомнил, но теперь… Черт!
Мерзлин с размаху плюхнулся в кожаное кресло. Говорить больше было не о чем.
* * *
– Значит, мы знаем, как зовут убийцу Елены Игнатьевой?
Пак выглядел, как всегда, невозмутимым, но Лера не могла не видеть, что он доволен.
– Верно, – подтвердила она. – Особая примета, подсказанная свидетелем Потапенко, сделала свое дело! Мы нашли троих с подобными шрамами от ожогов, но один, как выяснилось, преставился несколько лет назад, второй – в очередной отсидке, и только Антоненко на свободе. Проблема в том, что мы понятия не имеем о его местонахождении, но объявили его в розыск.
– Что известно об этом Антоненко?
– О, у него богатая биография! Служил в горячих точках, потом в спецназе, но уволен «по отрицательным мотивам».
– Вот как!
– Я пыталась прозондировать этот вопрос, но вы же знаете…
– Военизированные госструктуры выдают свои секреты только в крайних случаях, и приказ должен поступить с самого верха! Думаю, мы не узнаем, что произошло, но это и неважно: значение имеет лишь то, чем этот человек занимался после увольнения. Если вы его вычислили, значит, он сидел?
– Да, за убийство.
– Долго?
– Полтора года.
– Значит, по сто девятой?
– Да, по неосторожности: была драка, и…
– Ясно. И с тех пор он чист?
– По закону, видимо, да.
– Значит, был осторожен. А вообще-то он – прекрасный кандидат в наемные убийцы! Или тот, кто исполняет приказы начальства, которому чем-то обязан. Я этим займусь.
– Хотите выяснить, не помогли ли Антоненко получить маленький
