уточнила.
А Арин молчал. Думал, размышлял. Его лицо менялось: я видела тысячи печалей, бивших его похлеще любого меча. Он будто слышал мои мысли: внезапно только сейчас обратил внимание на мое плечо. Метнулась к нему так, словно рана смертельна. Нет, убийца лишь слегка меня задел: я вовремя дернулась, но рана саднила и немного беспокоила.
– Юин… – переключился он.
Разодрал свою прекрасную форму клана Онэро, перевязал мне руку. Туго, но это необходимо, если я не хотела, чтобы кровь продолжала идти. Арин понимал, что мне нужно в лазарет, но мы сейчас в информационном тупике. Требовалось больше узнать, чтобы понять, куда двигаться дальше.
– Это было единственное условие, – наконец заговорил со мной Арин, – моего возвращения. Я знаю, что это звучит жалко. – Он грустно ухмыльнулся, а я взяла его за руку и обняла, дала понять, что не согласна с этим, не перебивала, он набрался смелости продолжить: – Они моя семья. Частично, но как есть.
– Это клан Юори? – узнала осторожно.
– Нет, – качнул головой Арин. – Ты… не встречалась с ними. К счастью.
– Но ты хочешь вернуться.
Арин молчал долго – меня ранила эта тишина, но я не смела показывать ему своих истинных чувств. Он и так слишком нестабилен, хоть что-то должно быть для него маяком в этом море хаоса.
– Я не знаю, – признался он. – Когда уходил… когда меня выгнали, – как много боли и горечи в его словах, – я чувствовал неопределенность. Было желание уйти и никогда больше с ними не встречаться. Но я всю жизнь прожил там, я не знаю другого пути. Не знал… – Он устремил свой взгляд вдаль, будто призвал солнечный свет, и солнце вышло из-за облаков, чуточку согрело. – Пока ты не спасла меня.
Теперь тепло коснулось моей души. Еще несколько мгновений он все еще смотрел вдаль, а затем сжал мою ладонь, чуть повернул голову ко мне, все еще опасаясь увидеть страх и осуждение, заглянул в мои глаза.
– Я не знаю, зачем ты спасла меня, – тихо, почти шепотом выдавал мне свои чувства он. – Не знаю, почему так боролась. Я этого не заслуживал, особенно учитыая, что я задумал. Но ты за меня боролась. Даже когда я не боролся. Даже когда я выкарабкался, когда бороться уже было не нужно. Ты согревала каждый мой день, Юин. Ты и сейчас это делаешь. Почему?
– Почему? – Я удивленно вскинула брови. – Потому что ты тот, кто ты есть. Потому что я знала, что ты потерялся в темноте. Я не могла спасти себя, но ты был моей звездой, которая тянула меня к свету. Арин, – я сжала его руку крепче, – ты думаешь о том, что я спасла тебя. Но почему ты не задумывался о том, что сделал ты?
Он перестал моргать, завороженно наблюдал за мной, в уголках его глаз заискрился солнечный свет.
– Я? – выдохнул он едва слышно, голос подвел, пропал. Арин попытался проглотить ком в горле.
– Ну конечно, – я улыбнулась. – Думаешь, той ночью я воспользовалась ситуацией? Отчасти это так. Но ведь я действительно кинулась в бой, когда мне стоило держаться подальше от схватки.
– Юин. – Он сжал мою ладонь сильнее, испугался.
Я тихо и по-доброму рассмеялась.
– Ты не единственный, кто полагался на судьбу той ночью, – призналась осторожно. – Понимаешь теперь, как страшно видеть это в том, кто тебе дорог.
– Дорог?.. – Арин запнулся. – Я тебе дорог?
Его пальцы нежно сомкнули мое запястье.
– Очень, – подтвердила я, едва сдержав слезы. – Арин, ты абсолютно все, чего никогда не было в моей жизни. Ты абсолютно все, чего я так хотела.
Он не сдержался, подался ближе и впился в мои губы поцелуем. Немного жадным, немного нежным, немного отчаянным, наполненным бременем, которое ему не вынести. Одному.
Когда он отстранился, то снова сжал мои ладони, принялся их согревать. Он дрожал от волнения, от бесконечных откровений, от того, каким бездонным на эмоции оказался этот ничем не примечательный осенний день.
– Обещаю, я не оставлю тебя, – заверил Арин. – Ни за что на свете не оставлю. Только, пожалуйста, не покидай меня.
– Арин, – переизбыток эмоций захлестывал. Я уложила голову на его плечо, вместе с ним наблюдая, как он продолжал согревать мои ладони. – Не покину. Обещаю.
Его движения замедлились, он все еще держал мои ладони в своих, принял мое обещание, пропустил через себя. Приблизил мои руки к себе и поцеловал. Я смутилась, скрыла истинные чувства за улыбкой, а он не остановился – целовал снова и снова, пока не набрался смелости добраться до моих губ.
Его объятия такие надежные: стоило ему только коснуться меня, как все тревоги и волнения исчезли. С ним так хорошо.
Новые вечности поглощали нас, заставляли забывать обо всем на свете в танце между холодом и жаром. Его дыхание обжигало кожу, но ледяной ветер забрал жар. Такое странное, кружащее голову чувство.
Опустошение пришло позже. Мы просто сидели, Арин все еще согревал мои ладони, думал о своем. Я удобнее устроилась на его плече и наслаждалась им, словно кошка. Похоже, правду говорят, после многих повторений становишься тем, кем тебя называют.
Так спокойно…
Небо все еще невероятно красивое. То золотилось шапками невероятных по форме и размерам облаков, то укрывалось темными тучами. Минцзэ казался таким большим и неподвластным, но под изменчивым небосводом он всего лишь песчинка целого необъятного мира.
Прошло много времени, прежде чем мы продолжили разговор.
Прежде чем Арин заговорил.
– Почему Дэран говорил с тобой обо мне? – Значит, он много думал обо всем, что уже открылось, и о том, что еще только должно было открыться.
Не могла сказать, что сама об этом не размышляла, но больше довольствовалась близостью Арина. Я так соскучилась по нему за все эти последние дни, что было уже решительно все равно, какие еще тревоги будоражат весь этот мир. С Арином было хорошо.
– Потому что он боялся за брата, – ответила я.
Арин обдумывал мои слова.
– Если он знал, кто я, почему не попытался убить на охоте? – поинтересовался будто бы у пустоты.
– Потому что… он знал, что я смогу тебя остановить, – наполовину предположение, наполовину утверждение: мне интересно, как Арин его воспримет.
Он снова думал недолго.
– А ты… сможешь?
Я улыбнулась.
– Но ведь уже смогла, – напомнила я немного игриво.
Молчание.
– Почему ты мне доверяешь? – задал вопрос он. – Это моя темная сторона, я сам себе не доверяю. А ты уверена, что сможешь меня остановить.
– Дело не в этом, – качнула головой, зарываясь в его тепло. Он растирал мои ладони. И почему он все еще такой теплый? – Я не знаю, как строились твои отношения с семьей, как они тебя воспитывали, что было для тебя важнее всего. Но я знаю, что ты принимал решения самостоятельно. Ведь изначально ты был уверен, что Этари просто избалованный мальчишка.
