буркнул пленник. — Вы ведь их упустили! Упустили!
Волна гнева выключила мозг Кренова. Он поднял кувалду над собой и полностью перестал себя контролировать. Перед глазами была красная пелена. Он буквально видел, как трещит черепная коробка задержанного. Как содержимое его никчёмной головы разлетается по допросной комнате. И вдруг…
— Вингардо! — закричал странный мужчина в перстнях.
Двое дюжих полицейских отлетели от него, словно их тросом выдернули назад. Недоумение в глазах своих парней Кренов запомнил навсегда.
— Кьюмос! — прокричал задержанный и простёр левую ладонь перед собой.
Внезапно тяжёлая кувалда вылетела из рук начальника острога, манимая неведомой силой. Кренов почувствовал, как волна суеверного ужаса перехватывает дыхание. Он упал на колени и принялся читать «Отче наш» — первое, что пришло на ум.
— Встаньте, — приказал антимаг. — Ох и влипли же мы… Я прибыл сюда, чтобы проконтролировать казнь Григория Безымянного! А вы?
Кренов бросил взгляд на своих ребят. По всей видимости, задержанный неправильно рассчитал магическую силу. Один из надзирателей сильно приложился головой о кафель. По плитке расплывалось пятно крови. Второй был без видимых телесных повреждений, но тоже — без сознания.
— Я… — прошептал Кренов. — Кто я? Кто же я?
Внезапное сумасшествие начальника острога значительно осложнило координацию действий по поиску двух опаснейших злодеев. Хотя командование принял Шарапов, драгоценные минуты и часы были упущены. Охранники, которые стали невольными очевидцами «фокусов» антимага, быстро пошли на поправку. И Зема, и Сыть получили солидную компенсацию за неудобства. А ведь могли бы и не получить…
50. В конце тоннеля — свет
Сидя в своём кабинете, Григорий Бесстужев пытался понять, где он ошибся. Снова и снова антимаг погружался в чертоги собственной памяти. Этот дар был болезненным: проживая ситуацию со стороны, человек неизменно видел себя глупцом. Спустя полчаса медитации магистр был вынужден признать: количество ошибок — огромно. Итак, сначала было бегство. Они видели его иначе — Семён Частный вдруг перестал подавать признаки жизни.
Шестым чувством антимаг понял, что нужно отправить полуживой труп в больницу. Там Семён находился по сию пору, подключённый к аппаратам, что поддерживали в нём искру существования. Не прошло и недели, как беглец проявился, но… Совершенно в ином теле. В другом городе. И за этим последовала ещё одна ошибка: нелепый приказ о сожжении «приёмника». Григорий прокрутил в голове всю сцену.
— Вот ведь ситуация… — протянул тогда Синий. — С нашим новобранцем.
Наверное, Григорий неправильно оценил диспозицию. Нельзя было отправлять взрослого пришельца из другого мира в магическое училище. Важного пришельца. После обнаружения не стоило пугать его убийством. Он сломался. Ещё: в тот день Григорий раскрыл рот, чтобы ответить, но тут — звонок. Он жаждал услышать его в тот день. Ещё одна ошибка.
— Ожидай, брат, — сказал он Синему. — Меня ждёт важная беседа.
Главный антимаг Империи снял трубку мобильного телефона. Этот аппарат делал ненужной целую ветвь эволюции колдовства. Зачем проникать в сны и мысли, если можно набрать несколько цифр? Зачем передавать послание магическим приёмом? Незримый спутник соединял сотни километров в одну незримую сеть. Правда, стоил маленький аппарат целое состояние.
— Слушаю, — произнес Бесстужев каменным голосом. Он всегда так разговаривал с нею, своей любовницей, отказать которой был не в состоянии.
— Я скучаю, — ответила Алиса тоненькой песней воды, что за столетия разрушает камни.
Давным-давно он поклялся не иметь семьи. Не возжелать детей. Отказаться от привязанностей. Женщины всегда интересовали его, несмотря на стеснение. Но ведьма со светлыми волосами кардинально изменила все. Один раз карты взбесились и показали странные буквы: Автор.Тудей. Всего один раз.
— Ты ведь знаешь, что у меня служба, — произнес Григорий. — Все и так судачат…
— Плевать на всех, — отрезала Алиса. — Приезжай. Прямо сейчас.
Антимаг уехал, но не сразу. В чём ещё он ошибся? Звонки Алисы повторялись. Она могла потребовать внимания в любое время дня. Бесстужев вышел из транса. Увы, ошибся не только он. В этот момент чужие неверные действия стали понятны. Очевидны.
Итак, сегодня, в день медитаций пришелец лежал на больничной койке и напоминал овощ. За две недели тело бывшего бродяги высохло. Не помогли даже инъекции питательных веществ и трубка, вставленная прямо в желудок. Правда в том, что из тела Семёна ушла практически вся жизнь. Григорий вспомнил, что перед медитацией он попросил Синего выйти. Сколько времени тот уже стоял за дверью?
— Брат! — позвал Григорий. — Вернись.
В кабинет вошёл ближайший сподвижник. Он улыбался и ничем не показывал своего замешательства. А оно было. Весь орден пребывал в растерянности. За последние недели привычный им мир стал рушиться. Демоны из Пустоши проникли в Империю. Нужно было срочно что-то предпринять…
— Покуда я ожидал, мне донесли. Помнишь, пропал тот пройдоха, — начал Синий. — Которого пожалел Валун.
— Увидел полутруп, испугался, сбежал, — пожал плечами Григорий. — Сие предсказуемо.
— Мы его искали, — напомнил антимаг. — Как сквозь землю провалился. Мы не предали сему значения, так? Мы ошиблись. Сей бродяга был в Солекамске.
Бесстужев продолжал беседу, но мысли его были не здесь. Думами он перенёсся далеко, в свою спальню. Руки Алисы… Рот. Да, особенно рот. Григорий не узнавал себя. Он мог тонуть в этом омуте каждую ночь. А иногда и по утрам после бурной ночи. Все это отвлекало от дела. Бесстужев поймал себя на мысли, что он не понимал брата.
— Пустошь просится в наш мир, — сказал Григорий. — Вот, что важно. Пришелец был хорош. Но нам придется обойтись без него. А нищеброд, что покинул Убежище…
— Ты ведь понимаешь, что пришелец не сбежал, — с неожиданным возбуждением сказал Синий. — И что нищеброд таковым не был. Они действуют заодно! И Никита Чужой — ещё одна голова гидры.
Снова звонок. Да сколько можно? В этот раз он решил не отсылать брата за дверь, а лишь отвернуться.
— Если ты не приедешь сейчас же, я пойду в Красный квартал, — без предисловий сказала Алиса. — И ублажать меня будут два африканца. Кои не пожалеют времени и сил.
Громкость динамика сделала слышным ультиматум ведьмы Синему. Бесстужев заглянул в его глаза, и Синий увидел в них нечто вроде отчаяния. Они оба тонули. Весь орден тонул, а с ними — вся Империя. И Алиса не была причиной болезни, а лишь симптомом.
— Мне надобно отлучиться, —
