– Но ты тогда не был наследником! А он был!
Отец никак не мог выбраться за границы представления, что его наследник – самый умный, самый стойкий и самый лучший во всех отношениях.
Стараясь сохранить самообладание, Саксон сказал:
– Годард умер, отец, но Мэллори еще жива.
– Мэллори?
– Леди Мэллори де Сен-Себастьян.
Отец хлопнул его по плечу.
– Как я уже сказал, это весьма досадно. Такой союз мог бы быть нам полезен.
– Не нужно жалеть об этом. Помогите мне убедить короля освободить Мэллори, не причинив ей вреда.
– Ты в своем уме? – Отец нахмурился. – Это может лишить нашу семью королевского благоволения! Я не желаю рисковать ради женщины. Теперь ты мой наследник, Саксон! И должен поступать, как подобает наследнику. Должен слушать отца, который знает, что лучше для нашей семьи и владений.
Саксон собирался продолжить спор, но тут из королевской палатки вышел человек и выкликнул его имя. Поклонившись отцу, Саксон направился в палатку короля.
– Саксон! – крикнул отец.
Саксон остановился у входа и увидел, что отец спешит следом, сбрасывая на ходу сюркот. Догнав Саксона, отец вручил ему сюркот. С поклоном Саксон натянул его поверх своей запачканной грязью туники. Отец протянул ему руку, и Саксон крепко пожал ее в знак признания того, что отец является его верховным лордом.
Отец отступил в сторону, когда Саксон наклонился и вошел в палатку, где король занимался своими повседневными делами. Настил из досок прикрывал камни и грязь. С одной стороны располагались простая кровать и деревянный сундук с незамысловатой резьбой, и Саксон понял, что король ночует в этой палатке. Взглянув в другую сторону, он увидел короля, сидевшего за столом, и брата Реджиналда, склонившегося над его плечом и указывавшего на что-то в манускрипте, лежавшем перед королем. Писарь, видно, привык к колючим вопросам, сыпавшимся на него, и отвечал слишком тихо, чтобы Саксон мог расслышать. Король приложил к манускрипту свою печать и вернул пергамент брату Реджиналду, который, стремительно проскользнув мимо Саксона, вышел из палатки.
Только тогда король Генрих осознал, что в палатке есть еще кто-то. Закрыв шкатулку с воском, он поднялся и обошел вокруг стола. Выражение его лица не изменилось, когда он остановил взгляд на одежде Саксона.
– Очень сожалею о смерти твоего брата, – сказал король Генрих.
– Благодарю вас, ваше величество! – Саксон не мог не задуматься над тем, произнес бы король эти избитые слова, если бы знал, что Годард пытался убить королеву Элеонору. Или король сам послал Годарда совершить это гнусное дело? Саксон не мог задать подобный вопрос. Пусть этот заговор умрет вместе с братом.
– Саксон Фицджаст! Ты хорошо послужил мне, как и вся твоя семья служит с тех пор, как я стал королем Англии.
Саксон склонил голову:
– Служить вам – дело нашей чести!
– Ты провел несколько месяцев при дворе королевы. Твои отчеты были точны, лаконичны, но надеюсь, что ты сможешь поделиться с нами еще и другими сведениями, когда мы достигнем стен Пуатье.
– Я отвечу на все вопросы, на которые смогу.
– Хорошо. – Король снова оглядел его с ног до головы. – Теперь ты наследник своего отца и снова должен принести мне присягу на церемонии присвоения тебе титула.
– С нетерпением буду ждать этого момента, потому что надеюсь еще послужить вам, как служил весь последний год.
– Надеешься? – Король сел на сундук возле своей кровати и скрестил руки на груди.
Саксон хорошо знал эту позу, потому что сам копировал ее. Король пытался казаться непринужденным, но внимательно следил за Саксоном, оценивая каждое его движение и отыскивая в каждом слове скрытый смысл. Король Генрих участвовал во многих битвах – как на поле боя, так и в дворцовых залах – такого противника нельзя было недооценить.
Противника? Саксон не мог даже вообразить, что когда-нибудь назовет короля противником. Но короля Генриха он больше не считал союзником, поскольку тот угрожал Мэллори смертным приговором.
– Надеюсь, что вы предоставите мне еще один шанс послужить вам, – сказал Саксон, осознав, что король ждет от него ответа.
– Несмотря на то что ты притащил в мой лагерь одну из придворных дам королевы? – Король Генрих принялся мерить шагами палатку.
– Да. – Саксон улыбнулся. – Она всего лишь женщина, ваше величество!
Король резко обернулся и сердито посмотрел на него.
– Всего лишь женщина? Ты забыл, Фицджаст, что эта «всего лишь женщина» подстрекала к мятежу? – Не давая Саксону вставить слово, он продолжал: – Я отлично осведомлен, на что способны леди королевы, обосновавшиеся в аббатстве Святого Иуды, потому что две из них хорошо послужили мне, защищая мое королевство. – Король поднял руку, запрещая Саксону говорить. – Но теперь-то я понимаю, почему их учат подчиняться только приказам королевы! Они будут верны этим приказам до самой смерти, если необходимо!
– А это необходимо?
– Как ты мог задать такой вопрос, Фицджаст? Когда они были просто необычными удивительными созданиями, которых призывали из-за высоких стен, чтобы защитить трон, я готов был мириться с существованием этих леди королевы. Теперь одна из них доказала, что изменила трону. Аббатство необходимо закрыть, а женщин за его стенами – как и здесь – примерно наказать!
Саксон, стиснув пальцы под сюркотом, слушал напыщенную речь короля. Под рукой Саксон ощущал пачку писем. Если он откроет королю, что спрятано у него под туникой, согласится ли Генрих принять эти письма в обмен на отмену смертного приговора Мэллори? Он рассуждает так, словно у него не больше мозгов, чем у его брата! Заговорить сейчас о том, что у него с собой, означает верную смерть Мэллори, как и его самого. Король будет смотреть на него как на предателя. Ведь он не передал ему пакет в собственные руки сразу по прибытии в королевский лагерь.
Нужно найти какой-то иной способ добиться для Мэллори свободы. Король разгневался на нее, но не до такой степени, как в былые времена, когда, по слухам, он в бешенстве катался по устланному тростником полу, рыча, словно раненый зверь. Характер у Плантагенета был ужасный. Даже храбрейшие рыцари королевства не отваживались вызвать его недовольство. Если бы французский король не забил голову младшего Генриха чепухой, король Генрих и его сыновья были бы союзниками, а не противниками.
Снаружи послышался шум, и король со свирепым видом направился к выходу. Он отступил и освободил дорогу, когда несколько человек вошли в палатку, втолкнув кого-то впереди себя.
У Саксона перехватило дыхание, когда Мэллори с глухим стуком свалилась на пол. На щеке у нее краснел след от удара, платье на правом плече было разорвано.
