А тут теперь ищи их в буррене свищи по ночам, чтобы родную землю своим гнильем не портили.
Эдмунд слушал в пол-уха. Внутри у него все переворачивалось, с каждым ударом сердца он повторял себе вопрос «зачем?» и не мог ответить ничего, кроме «затем, что я доктор».
Так и стояло перед глазами ее лицо в хлеву: заплаканное, испуганное, сорванные повязки в сене. В первые мгновения она сказала, что Грейвз лишь напугал. Потом — что она видит его руки. Но только в эту ночь до него дошло, чего ей стоила встреча с этим мерзавцем.
А он не только не смог ее защитить тогда, но и едет теперь спасать его дрянную шкуру!
Потому что чертов доктор.
Волшебный компас знай себе светится, дьявольское изобретение француза! Хотелось сорвать его и запустить в буррен. От Эль этот предатель — отказался…
Как же он устал. И голова болит, будто звоны собора в ней бьют нескончаемый полдень.
Дождь наконец перестал, но копыта Паддиного коня так и поскальзывается с травы на камень, с камням- в вязкую тягучую грязь.
— Ты спасаешь не его, сасанах, — обратился вдруг к нему голос Эя, пусть тот и не обернулся. — А свою душу. И нашу землю.
— Нашу землю спасаем мы, — вмешался Падди. — Ты и я, Эй. Землю и собственные шкуры. Дать умереть английскому солдату в Клэр — смерти подобно. Все из-за этого полоумного, еще и коней ему выдавай, все он тут решает, одно слово — сасанах!
Рыжебородый фермер сплюнул на землю, аккурат под ноги Эдмундового коня.
Столько злости было в его словах, что Эдмунд и вовсе растерялся. Может, весь Дулайн — это одна его большая ошибка?.. И ему только казалось, что он может помочь?
Но кому он помог, на самом-то деле?
Не было бы его, и ведьма бы жила спокойно, и у деревенских была бы богиня, и Грейвз никому тут не был бы интересен. Сборщик собрал бы дань и поехал дальше.
И никакого тори, которого надо прятать и сердить тем и так вечно злого Падди.
Как он может себе простить ее слезы?.. За грудиной ломило так, как ломит кости на непогоду.
— Не брызжи слюной, Падди — сердцем захлебнешься, — возразил о’Бриан товарищу. — Тебе и доктор скажет — верно, сасанах?
Сасанах только промычал что-то неразборчивое. Какая разница, что скажет доктор, да и доктор из него какой?
«Оно всегда так кончается, если себя обвинять», — прозвучал в голове ее голос. — «Это непростительно!».
«Постараюсь не винить себя».
Но как это сделать?.. Это невыполнимо.
— Земля не прощает тех, кто проходит мимо, и не важно, тутошний ты или нет. Тот, кто нуждается в помощи — в первую очередь всегда тварь божья, а уж потом — враг. Вот в чем суть, Падди. Так что все ты верно делаешь, сасанах. Не слушай Рыжего — у него язык без костей.
Эй придержал своего Брана, чтобы поравняться с доктором Хейлом и похлопать его по плечу, еще и улыбнуться да подмигнуть.
Эдмунд покачал головой.
— Не уверен. С самого начала — не уверен, что верно.
Он просто эгоистично сбежал. И эгоистично взял ведьму в жены, потому что ему с ней хорошо.
— А с самого начала — это когда? — лукаво полюбопытствовал о’Бриан.
— Фонарь! — заорал Уилли, вытягивая палец вперед. — Нашли!
С волнистого холма было видно точку света впереди, в низине. Мокрая трава при этом казалась океанскими застывшими волнами.
— Не смей бросаться в галоп, малец! — одернул Падди солдата. — Переломаешь моему коню ноги, как капитан твой — свою спину. Платить кто будет?..
Спускаться в лошину пришлось еще осторожнее, чем взбираться на холм, петлями. Компас загорался и гас, только добавляя раздражения. На мир, на людей, на ненависть и на любовь, на себя. Почему мы не можем жить так, как хотим⁈.
— Потому что это не жизнь, сасанах, — хмыкнул Эй рядом.
Он сказал это вслух…
— Не проворным достается успешный бег и не храбрым — победа, но время и случай для всех их, — усмехнулся ирландец в ус. — А самое начало — это когда грех вошел в мир. Потому то и дело делаешь чего неверно. А если и верно, это не значит, что бед избежишь. Но сейчас — сейчас все как надо, сасанах. Собирать врагам на голову горячие угли — праведно. Даже если они попекут немного.
Сказать, что Эдмунд был ошеломлен — ничего не сказать.
— Да ты проповедник, Эй!
— Я ревностный католик. Ладно, ребята — а теперь осторожно, тут ломкий камень, чтоб никто к кэпу не присоединился.
Вести богословские споры оказалось не с руки, да и не был в них Эдмунд силен, как и в цитировании Писания, но на душе резко полегчало.
Он же то же самое твердил Эль в хлеву. А сам забыл. Время и случай — ну надо же так это гениально и просто назвать.
Просто устал. Сразу с лихорадки в дождь и скачку — чему удивляться.
Мы делаем ошибки, покуда живы. А иногда они просто случаются — не потому, что мы не постарались, а потому что случай. Как ее встреча с Грейвзом. Как-то, что она крикнула ему проклятие в сердцах. Как-то, что он не был рядом.
Мы не можем исправить прошлого. Наше дело — не сдаваться и продолжать. И если можно помочь — мы должны. А судить… не нам.
Вот если Бог не делает различия между католиками и протестантами — то ему. А нет — так хотя бы короне. Но точно не доктору Эдмунду Хейлу.
Доктору Эдмунду Хейлу на роду начертано лечить. И любить свою ведьму и корову. Еще таких, как Эй, как Дермот, таких даже как Уилли или Падди.
Но и злиться у него право есть тоже. Потому что он — человек. Обычный человек. «Не всемогущий». Не Бог.
И как это хорошо.
Ай да Эй.
Уилли распластался животом по траве и подтянулся к расщелине между камней.
— Капитан Грейвз! Вы слышите нас?
— Уи…л?.. — отозвался слабо Грейвз со дна места своего плена.
Эдмунд заскрежетал зубами и спешился.
— Нам понадобится веревка, господа. Она ведь у тебя, Падди?
* * *
Глава 34
Быть готовым
Нужно всегда быть готовым к приятным неожиданностям. Неприятные случаются сами.
П. Дурст-Беннинг. Дочь стеклодува.
