движениями, взрывая мой оргазм.
Моя спина выгибается.
Мои бёдра напрягаются.
И мой разум затуманивается, когда звёзды танцуют перед моим взглядом.
Он вытягивает из меня каждую последнюю унцию удовлетворения, моё тело обмякает под ним. Его движения становятся рваными, и вскоре его накрывает оргазм. Он хрипло стонет, пока его тепло разливается внутри меня.
Он кладёт голову рядом с моей, тяжело дыша, пока я прихожу в себя. Мои пальцы держат его, никогда не желая отпускать.
Дрожь пробегает по моему позвоночнику, когда он проводит губами по моему уху. — Моё… сердце, — выдыхает он со страстью, его руки сжимаются вокруг меня.
Я наклоняю голову в сторону, глядя в его глаза.
Видя его впервые как своего мужа.
Рыцаря в сияющих доспехах в моей сказке.
Того, кого я буду любить ещё долго после того, как наша история закончится.
Глава 2
8
Мауро
Годами я тщетно хоронил секрет того дня между мной и Алиной. Я пытался и не мог заставить воспоминание исчезнуть в тёмной бездне, потому что оно приносило мне только стыд. Ему не было дела до боли, которую оно причиняло мне каждый раз, когда проигрывалось передо мной, как фильм, который я не мог выключить.
Это был самый тёмный час моей жизни.
Время, когда я чувствовал, что потерял всё.
Забыв всё хорошее, что окружало меня.
Я был поглощён чувством вины за последние слова, которые выкрикнул отцу. Я был заперт в своей голове, не в силах крикнуть во вселенную из-за раздирающей боли, которая напоминала мне обо всём, что я потерял.
Поэтому я побежал.
Через лес и мимо озера.
Я не останавливался.
Пока не услышал её голос.
— Стой!
Её красивые глаза, наполненные страхом, встретились с моими.
И не думая, я упал на колени.
Моя голова низко опустилась, слёзы стекали по моим щекам.
Невыносимая боль наполнила мою грудь.
И затем… Она обняла меня.
Это был первый раз в моей жизни, когда мир не казался таким тёмным. Первый раз за долгое время, когда я мог свободно дышать. И первый раз, когда моё сердце забилось ради другого.
Однако всё это время я никогда не останавливался, чтобы спросить, почему она была там. Я просто предположил, что она оказалась в нужном месте в нужное время, предотвратив самую большую ошибку в моей жизни. И мне больно осознавать, как сильно она страдала.
Что если бы судьба не пересекла наши пути в тот день… ну, кто знает, что могло бы случиться.
Но это не то, на чём я хочу зацикливаться.
Потому что мир без Алины в нём — не тот, в котором я хочу жить. Поэтому, даже если я не могу изменить прошлое, я могу изменить будущее. Дать ей жизнь, наполненную любовью. Каждый день. До моего последнего вздоха.
— Мне нужно поговорить с тобой.
Я отгоняю мысли, опуская кулак, и смотрю, как Алекс запрыгивает на ринг с толстой стопкой бумаг, зажатых между пальцами.
— Все вон, — рявкает он, его голос прорезает шум тренажёрного зала. — Сейчас.
Мужчины не колеблются, бросая всё и уходя. Я дёргаю подбородком в сторону охранника, с которым спарринговался, и он немедленно проскальзывает между канатами, освобождая пространство без слов.
Я тянусь к своей бутылке с водой, запрокидываю её и выпиваю половину за один раз. Пот стекает по моему позвоночнику, когда я провожу предплечьем по виску, мой пульс всё ещё колотится после боя. Мои глаза не отрываются от Алекса, когда он приближается.
Он проводит рукой по волосам, проходит туда-сюда раз, прежде чем остановиться передо мной. То, что он держит, выбило его из колеи. Сильно.
— Я выяснил, кто управляет портом на Аляске, — наконец говорит он, его голос отрывистый, почти слишком ровный. Затем его челюсть сжимается. — Это было нелегко. Пришлось проследить целую кучу документации, но я нашёл это. — Он резко выдыхает. — К сожалению, это не хорошие новости.
Слова тяжело ложатся в мою грудь.
Он протягивает мне бумаги, но что-то глубоко внутри меня скручивается в предупреждении. Каждый мой инстинкт говорит мне не брать их. Не смотреть. Что как только я прочитаю то, что там написано, ничто уже не будет прежним. Что бы ни было на этих страницах, это принесёт больше вреда, чем пользы.
Нерешительными пальцами я беру их, уже готовясь к урону, который они собираются нанести.
Мои глаза пробегают по первой странице, последнему завещанию Ани Васильевой. Я поднимаю взгляд, приподнимая бровь.
— Переверни на страницу семь, — говорит он, его голос напряжённый, неровный.
Я переворачиваю страницу, просматривая, пока что-то не останавливает меня. Одно имя.
Алина Фаулер.
Какого чёрта её имя здесь?
«Моей дочери, Алине Фаулер, я оставляю Порт Кларенс, который передавался в нашей семье из поколения в поколение, при одном условии: чтобы стать законной наследницей, ты должна достичь совершеннолетия и пробыть в браке шестьдесят дней. До этого времени твой отец, Грегори Фаулер, будет единственным управляющим, ответственным за все операции».
Я смотрю на слова, не в силах отвести взгляд. Мой пульс гремит в ушах. Мой живот болезненно скручивает, когда я перечитываю это.
Этого не может быть. Это не может означать то, что я думаю.
Как будто читая мои мысли, Алекс говорит мне: — Она Васильева. Она одна из них. И мы понятия не имели.
Слова бьют меня, как физический удар.
Она — Васильева.
Всё меняется.
Я сжимаю бумаги между пальцами, тонкие страницы сминаются, когда ярость, непохожая ни на что, что я когда-либо знал, сворачивается внутри моей груди, порочная и всепоглощающая. Она чувствуется как буря, разрывающая меня на части, вырывающая всё, что, как я думал, я знал.
— Я собираюсь предположить, что она вышла за тебя замуж, чтобы унаследовать землю, а затем планирует передать её своим братьям. — Он поправляет очки, его взгляд падает на пол. — Мне жаль, Мауро. Я знаю, что она значит для тебя. — Он выдыхает, качая головой. — Я никогда бы не поверил, что она способна на такое. Она выросла здесь. Она всегда была одной из… — Он поднимает взгляд и, должно быть, видит что-то на моём лице, что заставляет его замолчать на полуслове.
Я разворачиваюсь и сжимаю верхний канат, мои костяшки сжимаются так сильно, что дрожат от ярости.
Она использовала меня.
Она использовала меня, чтобы помочь нашему врагу.
Она лгала мне.
Она вышла за меня замуж,
