я наблюдала, как юноша возится со снаряжением. Он проверил корзину для улова и похлопал по многочисленным карманам своего жилета, до отказа набитым всевозможными рыболовными принадлежностями.
Я засмеялась и воскликнула:
– По-моему, все эти приспособления нравятся тебе больше, чем сама рыбалка.
Трипп скорчил гримасу.
– Главное – найти правильную наживку, – заявил он, склоняясь над маленьким ящичком с мухами. – Я должен подобрать насекомое, в точности похожее на тех личинок, которые в данный момент выводятся в реке. Это увеличивает шансы на поклевку. – Он оглянулся через плечо на воду и решительно провозгласил: – Комары-звонцы.
Он подвел меня к берегу в том месте, которое объявил идеальным, продолжая разглагольствовать о тонкостях заброса снасти, хотя, по правде говоря, я мало что поняла. Наконец Трипп бережно вручил мне длинную удочку, встал у меня за спиной и положил на мои руки, державшие удилище, свои ладони. Он был невысок, всего на несколько дюймов выше меня, но гораздо шире в плечах, и без труда обхватил мой стан.
– Теперь расслабься и повторяй мои движения.
Мы резко отвели конец удилища назад. После секундной паузы Трипп велел:
– Теперь выбрасывай.
Вместе мы метнули леску с наживкой вперед, и она, пролетев над водой, вонзилась в поверхность реки.
– Получилось! – воскликнула я, охваченная восторгом и немалым удивлением.
– Давай еще.
Трипп несколько раз отрепетировал со мной заброс, чтобы я как следует освоила возвратно-поступательное движение.
– Не торопись, – проговорил он мне на ухо. – Почувствуй ритм. Это как танец.
Я же все отчетливее осознавала, что юноша крепко обнимает меня и что мы уже давно не дети. Меня переполняли ощущения, в памяти вспыхнул образ Хью. От близости Триппа мне вдруг стало не по себе.
– Пожалуй, теперь я и сама справлюсь, – пробормотала я.
Трипп отпустил меня и отступил на шаг, точно не замечая моей неловкости.
– Попробуй, – предложил он, передал мне удилище, подбоченился и стал наблюдать.
Я забросила удочку, следя глазами за леской, которая взметнулась в воздух, а потом упала на листья ближайшего куста.
– О нет…
– Ничего страшного, – успокоил Трипп, прикрывая улыбку ладонью. – Листья – обычный улов новичка. – Чтобы снять леску, зацепившуюся за куст, он зашел на мелководье, а я смущенно наблюдала за ним. Трипп добродушно продолжал: – Лично я больше всего наслаждаюсь танцем с рыбой. Поймаю ли я ее, не имеет значения. – Он развернулся и медленно побрел по воде обратно, ко мне. – Попробуешь еще раз?
Я помотала головой.
– По-моему, на сегодня оплошностей достаточно.
Трипп рассмеялся и забрал у меня удочку.
– Просто необходима практика. Когда-нибудь я отвезу тебя к нам в Хайлендс, Элиза. Там превосходная рыбалка.
В этот последний предзакатный час мне вдоволь удалось полюбоваться тем, как мой друг ловит рыбу. Выбрав на берегу наиболее подходящее место, Трипп поднял удилище в воздух и начал мастерски забрасывать удочку. Леска, подчиняясь естественному ритму, послушно следовала за удилищем, разматываясь по-балетному упругими петлями. Удилище казалось продолжением туловища и рук юноши, вызывая у меня невольное восхищение. Я никогда прежде не видела его таким. Обычно Трипп был неуклюж и неспортивен. В детстве ему никогда не хотелось взять в руки бейсбольную биту или футбольный мяч. Я была счастлива, что в избранном им виде спорта он преуспел.
Трипп тем временем ловко заставлял наживку плясать на речной ряби, дразня рыбу, которая наконец не выдержала и клюнула. Просияв, он обернулся ко мне и торжествующе вскричал:
– Лиззи!
– Трипп, потрясающе!
Когда мой друг подхватил рыбу сачком, я поняла, что имелось в виду под танцем с рыбой.
– Попалась! – Низко склонившись над сачком, юноша взял добычу и длинными тонкими пальцами проворно вытащил из ее пасти крючок, после чего бережно разжал ладонь. Пленница в мгновение ока вырвалась на свободу.
– Ты отпустил ее? – удивилась я.
Трипп посмотрел на воду.
– Хватит уже смертей.
Мы погрузились в молчание. Наступали сумерки, таинственный потусторонний переход от света к тьме. К деревьям спешили несколько запоздавших птиц. Застрекотали цикады. Из леса уже доносились ночные шорохи и крики. В сгущающейся темноте Трипп принялся собирать рыболовные принадлежности.
– Когда уезжаешь? – спросила я.
– Завтра. В пятницу у меня поезд в Гарвард. Ты ведь тоже уедешь. Когда у тебя начинаются занятия в Уинтропе?
На горизонте уже маячил колледж, но у меня не было желания отправляться туда.
– Точно не знаю. Когда-то в сентябре.
– Хорошо. Тебе нужно чем-то себя занять.
– Умоляю, Трипп, если ты сейчас скажешь, что жизнь продолжается или что-нибудь в этом роде, я завизжу.
Юноша попытался улыбнуться, но не смог.
– Не скажу. Но ведь так и есть.
Я отделилась от дерева и наклонилась, чтобы поднять удочки.
– Пожалуйста, возвращайся поскорее.
– Это приглашение? – Трипп вгляделся в мое лицо в поисках ответа. – Мне можно приехать, даже если не летом?
– Не мели чепуху. Ты ведь знаешь, что тебе здесь всегда рады. Приезжай, прошу тебя, – добавила я уже более серьезным тоном. – Ты мой самый близкий друг.
– А ты – мой. Мы названые брат и сестра – помнишь нашу клятву на крови? Ты моя любимая сестричка. – Трипп замялся. – Элиза, ты справишься? Я беспокоюсь за тебя. Кави здесь больше нет…
– Нет. Она уехала, – твердо сказала я. – Но я справлюсь и сама.
В его глазах за запотевшими стеклами очков светилось беспокойство.
– Я обязательно буду навещать тебя, Элиза. Как можно чаще.
Из травы начали подниматься светлячки. Они порхали над землей, мерцая призывными огоньками. Трипп снова отвернулся к реке.
– Знаешь, главная прелесть ужения в том, что особого мастерства здесь не требуется. Нужно просто прийти на реку, встать под открытым небом, слушать плеск волн и внимать всему, что происходит вокруг. – Он повернулся и посмотрел на меня. Его голубые глаза сверкали. – Ловить рыбу – значит надеяться.
* * *
На небе высоко поднялся Сириус, а вместе с ним резко повысилась температура и установилась адская духота. В доме царила суматоха: мама собиралась в Чарлстон. Лезэн также ехал туда, в Портеровскую академию. Еще через несколько дней в колледж Уинтропа предстояло отправиться и мне. Однако в этом году мама переселялась в Чарлстон. Смерть Хейворда, как я уже сказала, стала для нее последней каплей. Старший сын погиб, мы с Лезэном выросли, и она заявила, что выполнила свой долг и навсегда возвращается в Чарлстон.
Были наняты несколько работников, чтобы перетащить наши чемоданы и коробки с вещами на телеги. Когда грузчики спускались по лестнице и выносили коробки на улицу, пот градом катился у них по лицам.
Ища спасения от вихря бурной деятельности, я вышла из дома. Отъезд из усадьбы усугубил мое угнетенное состояние. Я слишком многое потеряла и не желала покидать Мэйфилд,
