начал он тихим и размеренным голосом, — так что крепитесь, — похлопав героя по плечу, барон отошел от кресла.
— Знаете, я пригласил их всех, но даже не знаю, кто из них придет сюда, — пробормотал он, а потом воскликнул, — ну что ж входите по одному, друзья. Чтобы не напугать нашего гостя!
Дверь залы плавно распахнулась и внутрь проплыла круглая туша. Глаза на щупальцах нервно моргали, сменяя друг друга в странном порядке. Это слегка гипнотизировало, поэтому герой отвел взгляд. Леонардо крутанулся по комнате и завис возле края стола. Там как раз не было стула и ему ничего не мешало.
— О, это Леонардо, — воскликнул Вольдемар фон Редгерт, заметно нервничая, — он из Злобоглазов. Так, к сожалению, их величают люди. Сам он прекрасный скульптор и творческая личность.
Следом из дверей показался огромный здоровяк. Он едва протиснулся в дверной проем — настолько был огромен. Вид у него был как у большого надутого человека.
— Ох, еще один творец! Это великан по имени Йорик, — барон немного повеселел, — он у нас поэт, поэтому его творческие муки иногда прямо сотрясают стены замка.
Йорик протопал к столу, отчего тот затрясся, а посуда жалобно зазвенела. Недолго думая он отпихнул стул в сторону, и так шлепнулся на пол, что аж люстры закачались.
— Ох, извините, — проревел он, руками останавливая качающиеся люстры, — столько проблем из-за моих размеров!
— Кто у нас следующий, — в голосе хозяина замка вновь появилась легкая тревога, — ах, это ваш друг! Думаю, с ним вас знакомить не нужно!
В двери прошагал Бармаглот. Он с любопытством оглядывался по сторонам, похоже, в этом зале ему еще не доводилось бывать. Ящер прошагал мимо стульев и протиснулся между стеной и великаном, чтобы усесться поближе к Кигусу.
— Ага, вот и Рукрус, — радостно воскликнул барон, — всё-таки ты пришел!
— Не мог пропустить, — фыркнул в ответ грифон и загадочно добавил, — думаю, мне понравится сегодняшний вечер.
Он уселся прямо напротив Кигуса, нагло уставившись герою в глаза через весь длинный стол.
— Это все? — с некоторой надеждой спросил Вольдемар фон Редгерт у пернатого стража замка.
— Нет, — отозвался тот, — еще Феликс.
— Ах, — с облегчением вздохнул барон, — заходи, друг. Не стесняйся!
И в дверях появилась странная фигура, скрывающаяся в полумраке. Ростом она была чуть выше человека. Плечи были широкими, а руки огромной толщины. Шея и вовсе отсутствовала.
— Это Феликс, — объявил хозяин замка, — он совомедведь.
И тот вышел на свет. Это был медведь, ходящий на задних лапах, с совиной головой, клювом и покрытыми перьями полулапами-полукрыльями. На концах этих конечностей были пальцы с острыми когтями, которыми существо нервно почесывалось.
— Приветствую всех, — прокаркал он сбивающимся голосом. А затем осторожно сел возле грифона.
— Я думал, вас будет больше, — оглядывая собравшихся, удивлено произнес Кигус.
— Такое время, — отозвался Леонардо, — кого-то с самой весны нет. Они на вольном выпасе, пока не наступят холода. А еще осенью многие уходят на долгие прогулки, чтобы как следует нагуляться пока еще тепло. Это нам, творцам, можно витать в собственном воображении…
— Русалка постеснялась, — пробасил великан, — я ей говорю — пошли, в бочке тебя притащу. А она не хочет!
Барон вдруг спешно зашагал к грифону и принялся с ним шептаться. Дух приключений, сильно напряг слух и едва смог расслышать их разговор.
— А он в отъезде, да? — тихо спросил хозяин замка.
— Конечно, иначе бы давно объявился, — буркнул Рукрус. После этого барон облегченно вздохнул и вернулся к своему месту. Кигус же ничего не заметил, а лишь отвлечено разглядывал собравшихся, а они в ответ разглядывали его.
— Рад наконец-то со всеми познакомиться, — осторожно начал свою речь герой, пока слуга разносил еду. Тот прикатил небольшую тележку, заставленную всякими разными блюдами. Каждому гостю досталось что-то свое.
— И мы тоже рады, — громогласно воскликнул великан, — все-таки у нас редко бывают посетители!
— Так, может быть, выпьем за знакомство? — Кигус подхватил бокал с вином. Но тут же осекся. Ведь у некоторых не было рук, чтобы поднять свою чашу, а у других и чаши не было, поскольку при их размерах нужна была целая бочка.
Однако его поддержали, кто как мог. Один из глаз Леонардо уставился на позолоченный кубок и тот сам поднялся в воздух. Великан попросил слугу принести ему небольшое ведерко. Даже грифон поднял деревянную чашку своей лапой. Совомедведь последовал его примеру. Один только Бармаглот смущенно наколол яблоко на коготь.
— Я вот фруктиком отмечу, — нервно смеясь, заявил он. Все присутствующие тоже усмехнулись, а потом выпили за встречу. Кто что.
— Скажите, а вы ведь уже известный герой? — спросил Леонардо, едва осушив свой кубок.
— Так сразу и не скажешь, — пожал плечами Кигус, — я стараюсь помогать людям, — произнес он и тут же поправился, — и всем кому требуется помощь.
— А что движет вами? — не унимался злобоглаз.
— Дух приключений, — заявил герой и спешно добавил, — еще сострадание и прочие такие вещи.
— Наверное, здорово это так странствовать и помогать всем! — воскликнул Йорик, — быть таким гордым рыцарем. Я часто об этом думал, когда размазывал очередного из них!
Странная компания засмеялась. Лишь Кигус сымитировал улыбку — ему как-то было не очень весело.
— Может быть, лучше прочитаешь один из своих стихов, Йорик? — вежливо вклинился барон, — к чему вспоминать былое?
— Ладно, почему бы нет! — взревел великан и гордо встал, едва не опрокинув стол, — стих по мотивам моей молодости!
Славный герой прибыл ко мне.
Издалека, с гербом на щите.
Но не увидит теперь его мать
Будет лишь шлем у пещеры лежать!
— Великолепно! — воскликнул грифон. Барон осторожно покашлял.
— Ну, неплохо, — прокомментировал Кигус, — и весело и грустно.
— Смех сквозь слезы, — отозвался Леонардо. Наступило неудобное молчание, так что собравшиеся приступили к еде.
Тут-то герой понял, о чём говорил барон. Потому что выглядели трапезничающие иные формы жизни весьма отвратительно. Такое зрелище могло легко довести до тошноты любого эстета. Совомедведь раздирал свою пищу лапами и склевывал кусочки с когтей, при этом громко щелкая клювом. Великан Йорик старался есть аккуратно, но из его огромного рта крошки и слюни летели во все стороны. Леонардо и вовсе очищал тарелку своим длинным языком. Грифон по-птичьи дергал своей головой, заглатывая куски своего ужина. Один только Бармаглот, пытался ковыряться в тарелке вилкой. Всё-таки набрался культуры от своего друга.
Впрочем, Кигус был не благородных кровей, а уж в деревенских тавернах и не такого насмотрелся. Поэтому тоже принялся за еду.
— Псс, слышишь? — прошипел дух приключений, — спроси у Леонардо про его работы. Он как всякий художник сразу будет болтать безумолку.
— Кхм, — герой решил последовать совету невидимого
