Всегда и во всем. Тогда и нуждаться не будешь, – бабушка чуть прикрыла глаза, кажется, она устала.
– Бабуль, а разве это хорошо – НЕ нуждаться? – мне было странно это слышать, потому что всегда казалось, что любовь – это как раз про то, что другой человек нужен тебе больше жизни, как солнце, как воздух…
– Это очень хорошо – НЕ нуждаться, – подчеркнула она, – именно это и хорошо! Если нуждаешься – зависишь. И другой с тобой может сделать все, что захочет! Никогда и никому не давай над собой власть, слышишь?! – она снова села прямо. – Никогда и ни-ко-му! Будь сама хозяйка себе и своим чувствам. Счастье не в том, что ты без другого не можешь, а в том, что можешь! Тогда у тебя своя воля и… выбор! И только тогда есть место для другого человека в твоей жизни. Когда ты сама можешь крепко стоять на ногах.
– Да-а-а, – протянула я, пытаясь осмыслить все, что она сказала, – так что же Анджей?
Взгляд ее снова затуманился, будто заглядывая в прошлое. Она помолчала, потом разочарованно пожала плечами:
– Оказывается, он предал меня много лет назад. И только сейчас признался.
– Ох… – выдохнула я, – как же так?
Я смотрела через широкие стекла на взлетное поле, на котором стояло несколько самолетов, ездили маленькие машинки и люди ходили туда-сюда. Небо нахмурилось – серые тучи столпились у горизонта и медленно расползались, закрывая собою солнце.
– Да, вот так.
– Слушай, а… зачем же он тогда тебе все сказал, если это было много лет назад, ведь мог бы промолчать, и тогда…
– Оказалось, что не смог. Ему нужно было мое прощение. Отпущение грехов, – она горько усмехнулась, – хоть я и не священник. Но, видно, измучился он вконец, а прощение дает надежду.
– На что? – удивилась я.
– На примирение с собой, – вздохнула бабушка, – и любовь тут ни при чем.
– Ох… – мне стало ее ужасно жаль. И хотелось вернуться и надавать этому Анджею по его польской башке! Вот же гад, а! А вроде казался таким милым. И так я радовалась, глядя на них в первые пару дней. Как же так-то?
– Ничего, – выдохнула она, похлопывая меня по руке, – ничего-ничего, образуется. Перемелется – мука будет.
Серые тучи доползли до здания аэропорта, и в стекло застучал дождь.
– Хоть бы вылет не отменили, – бабушка посмотрела в окно, – очень хочется домой. Смыть с себя чужую жизнь, отлежаться, отоспаться.
– Надеюсь, не отменят, – я села, прислонившись к ней плечом, – бабуль, я тебя люблю. И я это… в общем, я твой человек.
Она приобняла меня и поцеловала в висок:
– Я знаю, милая, знаю.
Нас встречали. Это было неожиданно и приятно. В общем-то, багаж у нас был небольшой, да и жили мы не так уж далеко от аэропорта, мы планировали добираться своим ходом.
Но как только мы вышли из здания аэровокзала – я увидела дед Васю:
– Бабуль, смотри, кажется…
Он заметил, что я заметила его, и помахал рукой.
Бабушка тоже обернулась.
– Вась, ты как тут? – прошептала она, улыбнувшись краешком губ, но дед был далеко и слышать ее не мог.
Минск встретил нас легкими облачками, в которых нежилось летнее солнце. Дождь остался в Варшаве.
Рядом с дед Васей шел Денька.
– Ну вы, ребят, даете! – сказала я, когда они подошли ближе. – Вы как тут оказались?
– Секрет, – подмигнул дед и взялся за ручку бабулиного чемодана, – давай-давай, нечего тебе самой таскать.
Денис, ни слова не говоря, подхватил мою тяжелую сумку:
– Привет, племяшка!
Я хохотнула и тут же вспомнила Вацлава, который тоже оказался моим дядюшкой. И поймала себя на мысли, что мне жаль, что мы долго не увидимся, я бы с ним по Минску погуляла.
Переобнимавшись друг с другом, мы пошли к машине.
– Ну что, как слетали? – дед бросал легкие вопросительные взгляды на бабушку.
– Нормально, – кивнула она и отвела глаза, – привезли вам сувениры из Варшавы.
– Сувениры! – дед Вася говорил преувеличенно бодро. – Это хорошо, это мы любим! Ну что, девчонки, сегодня воскресенье, и если вы не очень устали с дороги, мы вас приглашаем к нам на-а-а у-у-ужин! – растянул он последние слова.
– На ужин? – удивилась я. – Это по какому поводу?
– Да просто так! – заговорил Денис.
– Что мы, не можем отпраздновать ваше возвращение? – дед Вася притворно нахмурился.
Сегодня он выглядел очень хорошо, почти так же, как до болезни – гладко выбрит, голубые глаза снова будто бы помолодели. Может быть, чуть бледнее обычного и губы чуть синеватого оттенка, а в остальном – все тот же мой любимый дедуля!
– Мы и ужин приготовили! – Денька подтолкнул меня локтем и посмотрел на бабушку. – Теть Ань, соглашайтесь, а? Папа так старался!
Мы остановились возле машины. Чувствовалось, что бабушке совсем не хочется никуда идти, и никакой ужин ей не нужен. Сама я совсем не устала – лететь-то всего ничего – час, и с удовольствием бы провела время с дедом и Денькой.
«Вацлав бы им понравился», – вдруг возникла в голове мысль. Мне показалось, что чем-то он был похож на деда – нет, конечно, не внешностью – более разных людей внешне и представить себе было трудно, но… наверное, такой же легкостью характера и искрометным юмором.
Дед бравой походкой подошел к бабушке и открыл перед ней дверцу:
– Присаживайтесь, мадам, и ни о чем не беспокойтесь.
Она невольно улыбнулась в ответ, и я порадовалась за нее – это была первая настоящая улыбка с того момента, как мы вылетели из Польши.
Возвращались к себе мы уже поздно вечером, Денис остался, и нас вез домой дед Вася. Они, конечно, молодцы – расстарались – приготовили нам вкусный ужин, купили цветы.
Немного странно было видеть бывшую родительскую квартиру, в которой я выросла, – другой. И вроде почти та же мебель, только расставленная иначе, хотя письменный стол у Дениса – новый. И обои везде другие. И дед краны в ванной поменял. И коврики незнакомые. Но вид из окна тот же, правда, два тополя, которые я помню хилыми деревцами, подросли так, что теперь едва ли не загораживают окна на нашем четвертом этаже.
Вечер прошел очень тепло – мы все не сговариваясь «включились» в игру, затеянную дедом, и старались развеселить и обрадовать бабушку. И, кажется, нам это удалось, потому что домой она ехала уже совсем в другом настроении.
– Да, и кстати, – дед рулил, петляя по минским улицам, выезжая на Ленинский проспект, – я когда цветы у вас поливал, тебе (он чуть повернул голову назад, где я сидела) звонила
