ней велись военные действия. Сердце кольнуло болью, пришлось заставлять себя не думать и не чувствовать. Уверена, здесь везде камеры, но даже если я ошибаюсь, выдавать себя всё равно нельзя. А вдруг они всё-таки есть, и ведьма в данный момент наблюдает за мной?
— Ну вот и всё! — выдохнула, утирая несуществующий пот со лба. — Остался последний рывок, и с уборкой покончено.
Комнату, где ночевал любимый, я отложила на потом. Уж слишком тяжело было в неё заходить, вспоминая безвольное тело парня. Но после перестилания хозяйской постели, казалось, я могу пережить всё, даже если найду там доказательства горячей ночи между супругами. Как хорошо, что я ошибалась. Здесь царила чистота и порядок, да и кровать была аккуратно по-армейски застелена, а значит, Пересвет ночевал один.
От облегчения аж руки затряслись. Пришлось делать вид, что проверяю всё ли тут чисто, осматриваясь, стирая несуществующую пыль. Наверное, если бы ушла сразу, не заметила на полу небольшую, тускло поблёскивающую, шпильку. Откуда она здесь? У Ребеки волосы точно были распущенными, вряд ли это её. Да и не подходит она фурии, слишком простая для любительницы похвастать своей красотой и богатством. Но положив в карман, решила непременно вернуть, а то вдруг это проверка на честность или чистоту уборки.
Вернувшись в свою комнату, умылась, переплела растрепавшуюся косу и, упав в кресло, задумалась о самом важном. Как пробудить память любимого? На самом деле я не переставала размышлять на эту тему, но вот беда, идей не было. Единственное, что у меня есть, это подарки богов. Но вряд ли Ребека мне продаст Пересвета за них. От этой мысли даже рассмеялась, настолько нелепой она показалась … Но потом замерла.
В памяти вспыхнул алчный блеск чёрных глаз, нетерпение, с которым фурия торопила показать веретёнце. А что если?.. Надо пробовать, других идей всё равно нет!
* * *
— Чем ты так занята? — неожиданный вопрос Ребеки заставил вздрогнуть.
На миг показалось, что она всё знает, но обернувшись, успокоилась. Хозяйка дома с рассеянным видом стояла на пороге кухни, принюхиваясь к аромату кофе.
— Кофе? — предложила, показывая ей турку.
— Кофемашиной пользоваться не умеешь? — высокомерно фыркнула рыжеволосая ведьма.
В словах и тоне сквозило такое пренебрежение, что становилось понятно, как она ко мне относится, ошибиться было сложно.
— Умею, — равнодушно пожала плечами, злиться не видела смысла, — но так мне нравится больше, ведь я могу добавить по вкусу то, чего хочу, попробуете?
Не дожидаясь её согласия, разлила в две чашки свежесваренный напиток и поставила на стол.
— А это что? — с прищуром и недоверием спросила Ребека.
— А это так, игрушка, папа подарил, — взяв в руки серебряную мельницу с малахитовыми жерновами, крутанула и протянула фурии несколько самоцветов, выпавших из неё. — Красивые.
Как же тяжело было играть простушку, в душе меня потряхивало от волнения. А вдруг я ошиблась, и она не купится, вдруг…
— Какая забавная безделушка, — промурлыкала Ребека, разглядывая на свет изумруды и враз теряя всё своё высокомерие и брезгливость.
Неужели купилась?
— Да, — пожала плечами, — ни на что больше неспособна, только камушки и может создавать.
— А я вот очень люблю камушки, — улыбаясь, поведала фурия, будто мы лучшие подруги, — продай мне эту игрушку!
— Ой нет, не могу, — сыграть дурочку не получилось, и я поспешила спрятаться за чашкой, делая глоток обжигающего напитка.
Напускная доброта враз слетела с хозяйки дома, но она ещё держалась, не показывая своего раздражения и алчного блеска глаз.
— Ой, чуть не забыла, — вытащив из кармана найденную шпильку, положила на стол перед Ребекой. — Нашла в одной из гостевых комнат, потеряли, наверное.
Реакция была странная, но анализировать не получалось, слишком я переживала, чтобы думать сейчас о мелочах.
— Да, видимо, выпала, — отмахнулась ведьма, но шпильку быстро сжала в руке и, будто чего-то испугавшись, спрятала в карман.
— Да не удивительно, ваш муж так плохо спит, кричит во сне, руками машет, — беря в руки мельницу, будто невзначай провернула ещё пару раз. — Вы, наверное, и не высыпаетесь с ним совсем.
— О чём ты? — нахмурилась фурия, смотря на выпавшие изумруды.
Протянула ей камни и продолжила строить из себя дурочку. Идея была простой и в то же время глупой, так как я до сих пор не могла придумать подходящий предлог, чтобы остаться с Пересветом наедине. Но если её заговорить…
— Да я тут подумала, вы мне так помогли, хочу и вам чем-то помочь. А давайте я с вашим мужем сегодня посижу. Присмотрю за ним, а вы отдохнёте?
Новая горсть изумрудов перекочевала в руки Ребеки.
— Вам, правда, так нравятся камни? Хотите, я вам её подарю? Но взамен вы пообещаете, что сегодня отдохнёте и отоспитесь, а с вашим мужем я посижу, оботру испарину, если нужно будет, или успокою, когда станет кричать?
— Подаришь? — растерялась Ребека, совсем запутавшись в моих словах и предложениях.
— Подарю! Продать не могу, папенька запретил, можно только подарить, но вы обещаете, что будете отдыхать сегодня? Такую красоту, как у вас, надо беречь и давать себе отдых!
— Тьфу ты, — резко поднялась фурия, — совсем запутала меня, но ты права, мне нужен отдых, — было видно, как ведьма сдерживается, как в ней борются сомнения и жгучее желание обладать ещё одним светлым артефактом.
Я же с замиранием сердца ждала её ответа.
Глава 30
Глава 30
Чертог Финиста. Одна из обжитых планет. Дом Огненной Фурии…
Божественный аромат жареных грибов с картошкой плыл по кухне, где сегодня ужинали супруги. Прекрасная еда и лёгкий алкоголь, бутылку которого Ребека поставила на стол, должны были сделать атмосферу лёгкой и непринуждённой, но что-то вновь шло не по плану.
Ведьма задумчиво смотрела на суетящуюся девчонку, которая ей подарила мультигенератор, даже не подозревая, с какой ценностью так легко рассталась. Да, если его не настраивать, он выдавал изумруды, но стоило положить внутрь мельницы любой камень или жемчужину, на выходе получал улучшенные аналоги образца.
За ночь Пересвета с девкой это была хорошая плата. Оценивающий взгляд фурии скользнул по недовольному мужу. Это хорошо, что ему не нравится девица, но подстраховаться стоило.
— Дорогой, это вино изумительно подходит к грибам, оно оттеняет их вкус и делает его более насыщенным, — мурлыкнула Ребека, сама разливая
