нередко выливалось в жесткие, а порой и жестокие, агрессивные методы деятельности американской контрразведки и вне запретных зон. Так, в 1974 году экипаж советской военной миссии в составе майора Николая Пивоварчука и лейтенанта Тетякова совершал поездку на юге Баварии. Спускались вниз по серпантину горной дороги. Позади ехал какой-то американский военный на служебном кадиллаке. Ничто не предвещало беды. И вдруг сильный удар в заднюю часть «Опель-рекорда» миссии.
Машина пролетает между столбиками ограждения, совершает два оборота, скользит по склону, покрытому толстым слоем мха, и вновь встает на колеса. К счастью, водитель и офицеры были пристегнуты ремнями безопасности, а мох, судя по всему, послужил хорошим амортизатором при падении машины на грунт. В результате ни пассажиры, ни автомобиль не пострадали. Что и говорить, в рубашке родились ребята.
Американец был напуган не меньше тех, кто совершил кувырок. Думается, он не питал особой любви к советским «миссионерам» и решил показать, кто хозяин на дороге. Ведь он находился в своей, американской зоне оккупации и чувствовал себя хозяином. Но американец явно не ожидал такой развязки. Чем можно объяснить подобную агрессивность? Ведь машина советской военной миссии находилась за пределами запретной зоны и ничего не нарушала. Спустившись к «опелю», виновник аварии узнал, не пострадали ли офицеры, поинтересовался их самочувствием, извинился. Потом автомобильной лебедкой помог вытащить машину «миссионеров» на дорогу.
Поездки экипажей, связанные с риском для жизни, были связаны с острой необходимостью получения ценной разведывательной информации о противнике. Именно военным миссиям связи, как никому другому в разведывательном сообществе, выпала уникальная возможность. И другой такой возможности, по сути, не было ни у кого. Располагаясь вполне законно на территории вероятного противника, они являлись самым надежным и точным источником, они имели возможность добывать на месте данные о состоянии войск, их вооружении, образцах новейшей техники, уровне боевой подготовки.
Военные миссии связи выполняли и еще одну важнейшую задачу — осуществляли взаимный контроль за военной ситуацией в соответствующей зоне оккупации, при котором ни одна из сторон не могла скрытно сосредоточить силы для внезапного нападения на противника.
Даже когда значительно вырос потенциал авиационной, радио— и радиотехнической разведки, а в 60-е годы к ним присоединилась мощная космическая разведка, деятельность миссий связи не ушла в тень. Они по-прежнему оставались тем самым надежным и точным источником.
Секрет их надежности заключался в одном-единственном: офицеры миссий практически каждый день выезжали в поездки, чтобы собственными глазами увидеть боевую технику и оружие, учения и маневры, районы развертывания вражеских ракетных комплексов, координаты колодцев для закладки ядерных фугасов.
«Мне особенно запомнились, — вспоминает Юрий Иванович Тетяков, — две совместные поездки с майором Николаем Пивоварчуком в район города Ханау. Этот город был достаточно популярен в среде русской творческой интеллигенции первой половины XIX века. Сюда, к модному тогда врачу Иоганну Коппу, приезжали писатели Жуковский, Батюшков, Языков, Гоголь. Однако нас интересовал не сам город, а его окрестности, где располагался военный аэродром.
Первый раз в один из воскресных дней, когда запрещались полеты военной авиации, удалось заснять авиатехнику батальона армейской авиации 5-го армейского корпуса СВ США в Европе. Вертолеты стояли стройными рядами, как на параде, впереди разведывательные винтокрылые машины OH-58 «Кайова», в центре вертолеты общего назначения UH-1А «Ирокез» и позади них АН-1G «Хью Кобра» с навесными ПУ НУРС.
В следующий раз в этом же районе провели успешную фотосъемку батареи усовершенствованных ЗУР «Хок» (Hawk) на позициях, которые только начали поступать на вооружение 32-го командования ПВО СВ США в Европе».
Круг задач, которыми занимались сотрудники военных миссий, был довольно широк и объемен. Экипажи миссии выезжали не только к месту размещения различной техники и вооружения, но и находились в постоянных перемещениях во время учений и маневров.
Надо отметить, что маневров в Германии проводилось много. Но, пожалуй, основными являлись ежегодные учения войск НАТО «Рефорджер».
Эти учения являлись не только крупнейшим военным событием для стран НАТО, но и серьезным политическим мероприятием, направленным на демонстрацию силы перед потенциальным противником из ОВД и повышением доверия союзников к американской военной мощи.
«О сроках проведения учений «Рефорджер», — рассказывает Юрий Тетяков, — мы узнавали из данных радиоперехвата и сообщений газет. Кроме того, на период проведения учений наша миссия получала от американцев карту временных запретных районов для членов советской военной миссии связи.
Для нас это была жаркая пора. Работали по учениям очень активно. Действовать начинали заранее, выезжали в районы баз хранения американской боевой техники и вооружения.
С прибытием на авиабазы личного состава из США основное внимание уделялось разведке маршрутов выдвижения колонн и обстановки в районах сосредоточения войск. Ежедневно в поездках по зоне находилось как минимум 2–3 наших экипажа.
Советские военные миссии связи в Баден-Бадене и в Бюнде также действовали в своих секторах.
Мне приходилось работать на учениях «Рефорджер-3» в 1972 году и «Рефорджер-5» в 1974 году.
Выезжать и работать приходилось практически со всеми оперативными офицерами миссии на различных этапах учений.
В зависимости от оперативных возможностей наблюдение осуществляли со стационарных позиций или подвижным патрулированием. Активно использовали фотоаппаратуру. Результаты разведпоездок докладывались в Центр по рации. По окончании учений готовилась обобщенная справка с подробным описанием хода учений и фотографиями».
Деятельность советских «миссионеров», разумеется, не ограничивалась только учениями «Рефорджер». Наши разведчики не оставляли без внимания и другие маневры, такие как «Зима», «Отэм Фордж», отслеживались и находились под постоянным наблюдением выходы войск на полигоны Берген-Хопс, Зенне-Лагер и другие.
…Три с половиной года службы лейтенанта Юрия Тетякова подходили к своему завершению. Он получил звание старшего лейтенанта. Его дважды представляли к награждению медалью «За боевые заслуги». В представлении на награду было записано: «За выполнение специальных заданий командования, связанных с риском для жизни». Однако медаль не дали, а вручили грамоту начальника штаба ГСВГ.
Весной 1975 года в миссию приехал начальник разведки Группы советских войск в Германии генерал-майор Виктор Ходаковский. Признаться, старшему лейтенанту Тетякову не часто приходилось встречаться с генералом. И это вполне объяснимо. У Ходаковского в подчинении тысячи сержантов и солдат, сотни офицеров, прапорщиков. До него ли, лейтенанта, высокому начальству. Однако Юрий ошибался. Генерал помнил о нем. Он даже знал, что у Тетякова скоро заканчивается срок службы в миссии. Ходаковский так и спросил: «Где бы Тетяков хотел продолжить службу?» Старший лейтенант ответил: «Там, где прикажет Родина». — «А вы о поступлении в Военно-дипломатическую академию не думали? — спросил он. — Вскоре я убываю на должность заместителя начальника академии и окажу вам поддержку».
Откровенно говоря, Юрий не ожидал такого предложения. Да еще от самого начальника разведки группы войск. Выходит, запомнил генерал
