на подвеске и задумчиво прикусила кончик ногтя на мизинце. «Если он ничего не знает – это хорошо. А если знает? Какие должны быть аргументы, чтобы убедить его в абсолютной безопасности моего участия в операции? Даже с Тедом не могу посоветоваться. Эх, позвонить бы Биллу… Ладно, Фисо, не решай проблему еще до ее появления!»– остановилась она и взглянула на монитор.
В углу экрана мигал значок нового сообщения. По инерции щелкнув на значок мышкой, она расслабленно улыбнулась. Это было послание Ахматова.
> Чувствую себя ужасно виноватым за отказ от обеда. Но хочу загладить вину и пригласить тебя в потрясающее место. Скажи – да!!!
> Какой милый кот в мешке!
> Не посмею предлагать кота, но прошу довериться мне! Этот сюрприз такой же «мягкий и пушистый». Тебе понравится!
Девушка тихо засмеялась и придвинулась ближе к экрану. Предложение Алекса было загадочно и привлекательно, и тревожно одновременно. Мигающий курсор в поле для ответа испытывал терпение, но София медлила. Чего она боялась?
Ахматов был увлечен ею, внимателен, но не навязчив и не нахален. Говорил и смотрел так, что сердце заходилось от волнения. София не могла игнорировать этот факт. Он мог бы стать ей таким же другом, как Джейсон или Майк, как парни из департамента, гораздо чутким и заботливым другом, чем первые, и все же из всех известных ей мужчин к нему одному она испытывала совсем не дружеские чувства. В какой-то момент ей пришла мысль о том, что она могла бы попробовать довериться ему, но мгновенно из глубины души поднялся неукротимый протест такой силы, что она ощутила это почти физически и, не сопротивляясь внутреннему голосу, отказалась от заманчивой мысли. «Лучше все оставить как есть. Или еще немного подождать? А чего ждать? Будто от времени что-то изменится? Кажется, еще ни один мужчина так не владел моими мыслями, как он… И он не дурак: чувствует, что я думаю о нем и как думаю… Интересно, как он использует свои три желания? Если пригласит на ужин к себе, – не поеду! Может, все это лишь увлечение… Почему я должна вызывать у него какие-то серьезные чувства – он вольный мужчина? И слишком безупречный, чтобы быть плененным одной женщиной,– припомнила девушка слова мисс Фурье.– Он прекрасно понимает, какой у него потенциал… И тем не менее уже месяц настоятельно добивается моего расположения! У другого просто не хватило бы терпения! У Кери, например! Пожалуй, я рискну!»
София положила пальцы на клавиатуру и быстро набрала ответ:
> Когда и где?
> Завтра, в 19:00, художественная галерея на Юнивер-стрит. Это значит – да? Умоляю, скажи – да!
«Слава Марии, это галерея! Там много людей, и я буду чувствовать себя спокойнее»,– обрадовалась София.
> Вашими молитвами – да!
> Заеду в 18:30?
> Буду готова!
– И чего я так радуюсь?– выходя из чата, тихо пробормотала София.– Нельзя расслабляться, а то могу пропустить удар!
У Софии вдруг возникла мысль пригласить в галерею и брата, чтобы заодно узнать его мнение об Ахматове на этом она и успокоилась.
– Брэд, ты еще не уснул?
– Мне всегда приятно слышать тебя,– сонным голосом ответил Кроу.
– Прости, но давай перенесем нашу встречу на семь вечера. Меня пригласили в одно приятное место, и мне будет приятно, если рядом будешь ты. Там и поговорим?
– В семь вечера? Хорошо, это даже удобнее, чем в девять.
– Тогда подъезжай на Юнивер-стрит к семи часам. Целую.
«Убью двух зайцев одним выстрелом!»– довольно отметила София.
***
Ахматов сработал четко и красиво: секретарь Леона Фарлонга, Хайди, давно плененная синеглазым Давидом, без тени сомнения приняла его приглашение и покинула рабочее место, как только директор уехал на деловой обед. Алекс передал зашифрованное сообщение на мобильный Андерсона, предупредив о начале операции, и увез Хайди в ресторан.
Тед и София дождались, когда холл тридцать третьего этажа опустеет и свободно вошли в приемную директора. Только очутившись перед реальной дверью в кабинет, где предстояло установить «Цербер», девушка слегка занервничала. Но, получив от Андерсона ободряющий взгляд и знак, что видео- и аудионаблюдение отключено, набралась смелости, по сигналу вошла в внутрь и захлопнула за собой дверь.
– Не забудь надеть перчатки,– проговорил Тед в наушный передатчик.
– Уже,– успокоила его Леди, натягивая тонкие эластичные перчатки.
И уже через двадцать минут оба стояли в лифте, направляющимся на седьмой этаж. Андерсон весело рассказывал анекдоты. Оказавшись в холле девятого этажа, по пути в отдел Тед взял Софию под руку и обеспокоенно полголоса спросил:
– Сегодня ты потратила семнадцать минут на запуск программы. Что тебя задержало?
– У него серьезная защита, пришлось вводить пароли на нескольких уровнях,– тяжело дыша от волнения, сообщила Леди.– Если на третьем терминале такая же система, то придется провозиться не меньше двадцати минут, а при дополнительной защите – и все тридцать.
– В пятницу это обсудим.
– Почему не сегодня?
– По техническим причинам,– уклонился Тед от ответа, взглядом дав понять, что эта информация не обсуждается.
София послушно кивнула.
– Как себя чувствуешь?– продолжил он.
Девушка посмотрела на Андерсона широко открытыми глазами, в которых, кроме пережитого напряжения, читалось чувство удовлетворения собой, но она сдержанно ответила:
– Необычно… Щекочет нервы… Уверена продолжать.
– Молодец, боец!– засмеялся Тед.– Удачного дня!
София остановилась у своего стола и проводила удаляющегося Андерсона задумчивым взглядом. Еще один маленький прорыв, и «Цербер» будет в сети ФАМО, а она овладеет полным доступом на уровень «С». С «Цербером» ей нечего было опасаться. Проникновение в базу данных агентства будет происходить незаметно для охранных программ, отслеживающих взлом паролевой защиты, потому что будет происходить изнутри. «Цербер» растворится и сольется в едином процессе функционирования сети, и поэтому внутренняя служба безопасности не обнаружит нарушителя. «Цербер» – был идеальным решением. Софию охватывал восторг от сознания своей причастности к глобальному погружению в одну из самых защищенных систем в стране.
***
Фиалковый шелк переливался в ярком свете лампы. Тяжелая играющая материя восхитительно струилась по бедрам до самых щиколоток. Тонкой каймой был отделан круглый широкий вырез на груди, он открывал шею и часть плеч.
София покружилась у зеркала и в профиль, и в анфас и признала, что не зря потратила вчера вечером уйму времени на поиск этого платья. А целый день ее лихорадило от мысли, что надеть на открытие выставки, чтобы быть под стать величественному Давиду и, конечно же, вызвать у него сильное впечатление.
Девушка закрепила пряди волос с висков на затылке с помощью невидимок, открыла лоб, уложив челку волной, и
