id="id83">
Глава 83
Алиса
Пока Леон колдует в медблоке, я иду на кухню. Туда, где плиты и холодильник встают привычными стенами вокруг меня, создавая мне ощущение стабильности.
Я открываю дверь холодильной камеры и наслаждаюсь видом заставленных доверху полок. Это приносит в мою душу спокойствие.
Страх голода – самый большой страх из детства. Наверное, поэтому я прихожу в тихий восторг, когда вижу большой запас продуктов.
Может, именно поэтому я и пошла в повара? Или просто так было проще?
По жизни я всегда выбирала самый легкий и безболезненный путь. И я сама себе удивлялась, что здесь, после таких испытаний, во мне жила невероятная уверенность продолжать, несмотря ни на что.
Ведь оборотни – это страшно. Куда проще бежать, но я остаюсь.
Саша – мужчина с грузом прошлого, из-за которого меня украли, вкололи непонятно что и… из-за которого я почувствовала себя крайне желанной и по уши влюбленной.
Я не знаю, как и когда Саша стал частью моей жизни. Не знаю, в какой момент он перестал быть для меня похитителем, опасным незнакомцем и главой оборотней, от которого нужно бежать.
Может, это случилось в душе, когда он стоял передо мной на коленях, уткнувшись лбом в мой живот. Или на пикнике, когда он позаботился о моем блюде. Или сегодня в постели, когда он смотрел на меня так, словно я – единственное чудо в его искалеченном мире.
Я не знаю. Осознаю только одно: если эта капсула убьет меня, я буду жалеть не о жизни. Я буду жалеть о том, что у нас было так мало времени.
Понимать, что меня любят не за готовку, а просто так, удивительно. Никто на меня никогда так не смотрел, как Саша. Такой безумный, такой страстный, такой невозможный и такой мой.
Я это чувствую всей душой. Такое не подделать.
Но что, если я ему наскучу? Мое сердце такого не выдержит.
Сейчас, когда во мне капсула с непонятным содержимым, я почему-то не сильно переживаю за здоровье, но переживаю за будущее с ним.
– Алиса.
Его голос раздается от двери, и я захлопываю дверцу холодильника. Оборачиваюсь и смотрю на него.
Саша стоит на пороге столовой. Его волосы растрепаны, а взгляд такой, словно мы не виделись год. Смотрит так, будто я ответ на вопрос, который он задавал себе всю жизнь, и это приводит меня в растерянность.
Я делаю шаг к нему:
– Как мама?
– Все хорошо. – Он делает шаг ко мне, потом еще один и еще, и вот мы уже стоим друг напротив друга, разделенные только воздухом и миллионом несказанных слов. – Она сейчас с отцом.
– Отцом?
– Он вылетел тут же, как узнал о похищении. – Саша нежно притягивает меня к себе.
Его руки ложатся на мою талию, и от этого прикосновения по телу пробегает знакомая уже дрожь.
– Спасибо, – вдруг говорит он.
– За то?
– Ты помирила меня со зверем.
Почему он так говорит?
– А ты был с ним не в ладах? – спрашиваю я.
Александр
Ее вопрос бьет прямо в грудь, и я чувствую, как внутри что-то сжимается. Не от боли, а от давно забытого ощущения, когда хочется говорить. Говорить все, без остатка, не боясь, что тебя осудят или используют эту слабость против тебя.
Алиса смотрит на меня снизу вверх, и в ее глазах нет ни капли осуждения. Только любопытство. Только тепло. Только то самое «Я здесь, я никуда не уйду», которое я так долго искал и в которое до сих пор боялся поверить.
– Не в ладах? – Я усмехаюсь, но усмешка выходит кривой. – Это мягко сказано. Я его ненавидел, Алиса. Всю жизнь ненавидел.
Она не отстраняется, не пугается. Только гладит меня по груди, словно успокаивая.
– Расскажи, – шепчет она. – Я хочу знать. Все.
Я закрываю глаза на секунду, собираясь с мыслями. А потом говорю. Впервые в жизни говорю кому-то правду.
– Ты знаешь, кто такие гибриды? – начинаю я, не глядя на нее. – Это оборотни, которые раньше держались в заточении и считались бракованными. Но мой отец изменил все, уничтожил старую систему и основал свой клан гибридов. Он – гибрид медведя и волка, а моя мама – обычный человек.
Алиса молчит, но я чувствую, как ее руки чуть крепче сжимаются на моей талии.
– Она встретилась с моим отцом уже беременная мной и сестрой. Тогда ее жизнь висела на волоске. Она чуть не погибла. И чтобы спасти ее и нас, отец влил в нее свою кровь. Свою звериную кровь, а гениальный док сделал что-то в этот момент. – Я сглатываю, чувствуя, как горло перехватывает. – Настя родилась человеком. А я… я родился тем, кем родился. Эксперимент, который удался. Или не удался – это с какой стороны посмотреть.
– Не называй себя экспериментом. – В ее голосе звучит боль.
Моя боль, которую она почему-то принимает на себя.
– Рос я тоже не как все. В два года мог прижать менталом всю стаю к земле просто потому, что испугался за сестру. – Я открываю глаза и смотрю на нее. – Представляешь? Ребенок, который способен убить взрослого оборотня одним желанием? Меня боялись и меня пытались контролировать и обуздать. Со мной никто не играл. Со мной тренировались. Двенадцать часов в день, без выходных, без детства. Потому что если я не научусь контролировать себя – я стану чудовищем.
– Саша… – шепчет она, и в этом имени столько всего, что у меня сердце сжимается.
– Я думал, что когда вырасту, то буду самым крутым оборотнем. У меня с детства была истинная. Все было предрешено. – Я горько усмехаюсь. – Но в мои восемнадцать все покатилось в пропасть.
Я делаю паузу, собираясь с духом. Самое страшное впереди.
– Ты знаешь про Олесю. Про то, что она была моей истинной. Мы чувствовали друг друга с пеленок. Наша парность была такой же естественной и незаметной, как дыхание. Естественное и неизбежное. Я думал, что так будет всегда.
– И что случилось? – тихо спрашивает Алиса.
– Я был молодым идиотом, – говорю я жестко, без жалости к себе. – Мне казалось, что раз истинная моя, значит, никуда не денется. Я позволял себе слишком много. Увлекся другой девушкой – Линой. Не потому, что любил, а потому, что кровь в голову ударила. Потому что все, что относилось к звериной части себя, я ненавидел. Мне все было в тягость: и вечные тренировки по контролю, и Леся, которая ходила за мной хвостиком. Я восстал против всего.
Я замолкаю. В горле стоит ком, который
