и я — будем молиться за погибших в Сругне». Она вышла из палатки для
аудиенций. Она остановилась, сделала вдох, сердцебиение. Этого было достаточно, чтобы она увидела, что ее окружает, и как произошло такое изменение: листья ветвистых растений, окружающих палатку, все повернулись к ней.
Она не могла спасти Сругну от гнили. Но она могла сделать кое-что другое.
Она могла мечтать.
Когда Малини вернулась в свою палатку, дрожащая и странная, она почувствовала в воздухе сладкий запах. Что-то похожее на зелень после первых ливней муссонов. Не было зажжено никакого света, и Свати не оставила цветов в чашах с водой, чтобы наполнить комнату ароматом. Запах был манящим, призывным.
Прия.
— Ты знала, что я все-таки приду за тобой, — подумала Малини. — Как я могла не прийти после того, что ты сделала?
Малини не спала. По какой-то причине она знала, что ей это не нужно. Она вспомнила, как Прия иногда прибегала к своей магии: закрытые глаза, медленные глубокие вздохи. Она опустилась на колени на мягкий коврик, лежащий на брезенте палатки, и закрыла глаза.
Внутри ее сознания была дверь. Слышен был отдаленный шум бурлящей воды.
Она прошла через нее.
Она не была при императорском дворе. Она была в тенистом месте, где шелестели листья и жужжали насекомые, месте, где Прия стояла на коленях перед огромным озером, черным в сказочной тьме, за пределами дня и ночи.
Озеро было покрыто густым ковром из синих лотосов.
— Они прекрасны, не так ли? — сказала Прия. Она повернула голову и встретила взгляд Малини. — Я никогда не видела ничего подобного. Но скоро увижу.
Малини подошла к ней. Между ними все еще было расстояние. Слишком большое, чтобы пересечь его руками, прикоснуться. Малини опустилась на колени, под ней была мягкая трава.
— Ты — убийца людей, которых когда-то называла своими союзниками, — сказала Малини. — Людей, которые были твоими друзьями.
Прия вздрогнула. Она повернулась к воде.
— Я могла бы погибнуть из-за тебя, Малини, — сказала Прия. — Твое оружие могло убить меня.
— Я приказала им взять тебя живой.
— Ты можешь приказать человеку, что делать с оружием, — сказала Прия. — Но это не значит, что он будет подчиняться. Ты это знаешь. — Ее плечи немного наклонились вперед.
— Они должны были убить меня, прежде чем я стала убийцей. Почему ты не приказала им это сделать?
Сердце Малини громко стучало в груди, а в ушах звенело.
— Ты знаешь, почему, — сказала она. Она не знала, какая эмоция проникла в ее голос. Только то, что от нее руки Прии сжались в кулаки, а голова наклонилась вперед, словно она могла укрыться от этого. «Что бы ты сделала, если бы могла снова увидеть меня, Малини? Прикоснуться ко мне? — Вода зарябила. Синие лотосы засияли. — Ты бы убила меня? Бросила в тюрьму?
Малини ничего не ответила. Если бы она заговорила, то сказала бы то, чего не хотела — то, что раскрыло бы ее гнилое, жаждущее сердце.
— Думаю, нам стоит это выяснить, — сказала Прия.
Малини вернулась в свое тело с вздохом. Она знала об этих лотосах. Она изучала географию Париджатдвипы, отмеченную на картах войн и голода, в процессе своего восхождения на трон. Озеро Утпала. Алор. Там должна была быть Прия.
РАО
Ему не повезло. На Алор обрушилось наводнение. — Странные дожди, мой господин, — сказал ему один из его солдат после расспросов одинокого фермера, идущего по краю дороги, по которой они ехали. — Он говорит, что никто не будет путешествовать, пока земля не высохнет и река не уйдет полностью.
На дорогах почти не было путников. В сочетании с опустевшими домами и деревнями, пораженными гнилью, Рао нашел дороги пугающе пустыми. Единственные большие группы, которые он видел, были беженцы с окраин Ахираньи, многие из них пораженные гнилью, и они разбегались при виде его людей. Он не мог винить их за это. Даже караван-сараи были брошены. Его солдаты недовольно ворчали по этому поводу.
Торговые посты были хороши тем, что там можно было найти свежую, теплую еду и отлично запастись спиртным.
Земля была в лучшем случае неприятной для установки палаток, поэтому он решил воспользоваться своим княжеским статусом и поселиться на землях местного землевладельца. Тот радушно принял его и организовал размещение для его людей.
Они поделились едой и кальяном.
— Вы собираетесь в махал своего отца, принц? — спросил мужчина.
Рао покачал головой. — Нет, я ищу священника. Недалеко отсюда, в лесу, есть большой монастырь. Нимиса.
Мужчина щелкнул языком.
— Вам будет трудно пройти через лес после наводнения, — сказал он. — Река делит лес пополам.
— Тем не менее я должен попробовать, — сказал Рао, улыбаясь.
Мужчина замялся. — А те священники… ах, это не повлияет на вас.
— Я все равно хочу знать, — сказал Рао искренне, почувствовав, что за этим скрывается какая-то история.
— Они не так гостеприимны, как другие монастыри. Слишком древние, слишком могущественные. Даже ваш отец ходит к ним, а они не ходят к нему. — Он усмехнулся. — Они чувствуют тяжесть своей истории, принц Рао. Мы не ходим туда, чтобы молиться или искать пророчества, хотя я регулярно посылаю туда ценные подношения, — поспешно добавил он. — Но вы — принц. Они примут вас.
— Да, — сказал Рао. — Надеюсь. — Про себя он молча надеялся, что они будут готовы объединиться с более могущественной императрицей и поддержать притязания Малини на трон. Иначе его путешествие будет бессмысленным.
Когда они достигли границы Нимисы, они прошли мимо еще одной пустой деревни.
— Вокруг гниль, — нервно сказал солдат. — Если мы повернем назад, мой господин...
— Мы знаем, что она распространяется по всей империи, — спокойно сказал Рао. — Это еще одна причина, чтобы поспешить с этой поездкой.
Но сразу же перед ними возникла более серьезная проблема. Наводнение превратило лесную почву в такую густую грязь, что лошади с трудом продвигались вперед; хуже того, лошади противились, дико закатывая глаза и вздымаясь на дыбы.
— Они боятся гнили, — пробормотал один из солдат, не глядя Рао в глаза. Но он был прав.
Рао сдержал ругательство.
— Вы, — сказал он, указывая на ближайшую группу солдат. — Со мной.
Мы пойдем пешком. Убедитесь, что у вас с собой есть раковина сердца.
Монастырь был таким же величественным, как он и ожидал, и он почувствовал в груди прилив старой веры — рефлекторную, инстинктивную любовь, — столь же сильную, как биение сердца при виде монастыря.
Однако этот прилив веры был недолгим.
— Никто не имеет права входить! — крикнул кто-то со ступенек, угрожающе выставив вперед копье.
— Я принц Рао из Алора. Это так монастырь
