ожидавшим исхода этой встречи.
– Моя госпожа… – Он обернулся к средоточию Теней. Каким-то чудом, не иначе, разбирая среди них знакомое лицо. – Ани…
Одно это слово, а может, его улыбка, обращенная к ней… Тьма сгустилась, обретая знакомые черты, искаженные маской отчаяния.
– Уходи, – прошептала девушка, отступая на шаг и пряча лицо в ладонях. – Все равно, что скажут остальные. Уходи! – Ее шепот был сродни крику. – Я тебя отпускаю! – Слова утонули во всхлипе, а сотрясающаяся фигурка в его объятиях. – Несмотря ни на что…
– Я больше не уйду, – придерживая ее за плечи, заглядывая в полные отчаяния глаза, пообещал Мортен. – Не уйду, несмотря ни на что.
Быстрый поцелуй в лоб, каким награждают детей, заставил Ани замереть от удивления.
– Это мое решение. Только мое. И вам придется с ним смириться, моя госпожа. – Мортен позволил себе улыбку, чувствуя ее замешательство. – Я остаюсь. Благодаря или вопреки вашей воле, но здесь, подле вас, мое место.
– А твоя свадьба?.. – неуверенно напомнила Ани, боясь поверить в искренность чужих слов.
– Прощальный подарок. – Грустная улыбка тронула губы Мортена. – Большего я не смог бы сделать для их семьи. – И почти без перехода: – Ты меня простишь?
От этого «ты» Ани вздрогнула, как от признания.
– А ты меня?..
Она избегала смотреть на него, молясь, чтобы он соврал, или промолчал, или… Но жить в постоянном раскаянии наверняка хуже, чем с головной болью.
– Почти простил, – признался Мортен. Ани нахмурилась и не без осуждения посмотрела на собеседника. Ведь раньше он уже говорил ей о прощении, и вот… – Я готов простить тебе все за одну лишь малость.
Он склонился так низко, что задевал губами кончик ее уха.
– Все что угодно… – выдохнула девушка, растворяясь в серых глазах напротив.
Поцелуй получился на редкость мягким, очень осторожным, словно в первый раз. И так же закономерно перерос во второй, третий…
А небо менялось. Заблестели искорки звезд, расчерчивая темное полотно яркими бликами. Они срывались с места, проносились над головами притихших после прошедшего шторма обитателей Лабиринта, дарили надежду на исполнение заветного желания и под удивленными взглядами вновь взлетали вверх и взрывались тысячами осколков.
– Кажется, вот-вот в Замке наступит утро, – пробормотал себе под нос Лорвин, глядя на светопредставление в небе.
– Еще скажи, что не рад, – икнув, заметил… Иерг, разминая плечи и вздыхая над сломанным крылом. – Не мог меня аккуратнее нести?
– Не мог. – Голос полуэльфа заледенел.
– А выпустить к смертным? Я там быстро восстановлюсь. – Иерг состроил просительную гримасу, но Лорвин не поддался.
– Попросишь у Морьена. Его самоуправство она готова терпеть.
Иерг завистливо причмокнул и… промолчал, загадав желание. Пусть и не заветное, но его исполнения низший очень бы желал. Покосился на полуэльфа и, спрыгнув со стола, на который его посадил Тень, занимаясь переломом, прошлепал босыми пятками к окну, где звездопад начал сменяться первыми мазками рассветной кисти.
Его хватились на удивление нескоро.
Аркант, не посмевший оставить друга одного, пусть даже тот и не собирался возвращаться, ждал до последнего. До последнего вздоха, с которым погасла жизнь в более ненужном теле.
– Надеюсь, ты добился, чего хотел, – покачал головой магистр и, заметив проступившую в последний момент на устах друга улыбку, хмыкнул: – Конечно, добился. Она ведь на твоей стороне.
– Входи, – бросил он кузине, чувствуя ее нерешительность. Трина мялась в дверях, не в силах заставить себя переступить порог и взглянуть собственными глазами. – Ты ему уже не помешаешь.
– Мортен?..
– Ушел к той, кого действительно любит, – не щадя чувств новобрачной, заметил Аркант. – Едва ли для тебя это стало откровением.
– Но… Разве можно любить?.. – она не нашла слов достаточно почтительных, но в то же время и отражавших бы ее недоумение.
– Можно, – тихо, словно слова были предназначены ему самому, признался Аркант. – Любовь не знает границ, но мало кто готов расстаться со своими оковами.
– Брат, – позвала Трина, подходя ближе и касаясь плеча старшего. Взъерошила его волосы, отступила, когда он привычно поморщился, приглаживая пряди.
– Когда ты уезжаешь?
– Через две недели. Поездку отложили из-за моей свадьбы…
– Теперь нет смысла ждать. Я потороплю их. Куда ты хотела?..
– В Азарлен… – Трина в недоумении посмотрела на брата. – О чем ты думаешь?
– О долгах, – усмехнулся Аркант. – Долг друга я отдал, остался долг брата. А когда ты уедешь – не останется ни одного.
– А академия?
– Обойдется и без меня. В мире хватает темных, кто бы смог меня заменить, но отдавать им свою жизнь я более не намерен.
Аркант поднялся на ноги и, бросив последний взгляд на друга, позвал:
– Идем, скоро здесь будет не протолкнуться от родственников. – Темный ухватил кузину за запястье свободной руки. В другой она уже держала игрушку. – Оставь. Она принадлежала ему.
Девушка повиновалась. Разве что вместо того, чтобы бросить зайца, положила его мужу под бок.
Они поднимались по лестнице. Чужие встревоженные голоса становились ближе, и Трина нервничала все сильнее.
– Обещай мне, что не последуешь его примеру, – потребовала она, наконец сорвавшись и больно сдавив чужое запястье.
– Обещаю, – кивнул он. – Я слишком люблю жизнь и не готов променять этот мир даже на Закатный Замок. Особенно когда там уже есть он.
Последних слов Трина не услышала, обрадованная обещанием. Облегчение румянцем отразилось на ее щеках, и она приказала:
– Иди. Дальше я сама справлюсь. Пусть я и была женой так недолго, но свои обязанности должна исполнить.
Аркант наградил ее долгим, тяжелым взглядом, но согласился. В конце концов, она действительно была женой Мортена, и именно ей предстояло, как поздравления часом ранее, теперь принимать совсем иные слова. А вот то, что осталось неизменным, так это жалость и сочувствие, коими вновь будут полны глаза их друзей и знакомых.
– Не возвращайся в империю, – посоветовал магистр, глядя, как с прямой спиной уходит к гостям его кузина.
Она обернулась и, наградив его слабой улыбкой, кивнула:
– И не собиралась. Если тебя здесь не будет – не будет и для меня причин возвращаться. У всего есть цена, и мы ее заплатили сполна.
Эпилог
Он держал ее за руку, сплетая их пальцы и глядя на застывший над Лабиринтами рассвет. Бледно-желтый, словно нарисованный рукой несмелого художника, боявшегося испортить все чересчур уверенным нажатием кисти. Лишь кое-где, окрашивая вершины гор, мелькали яркие, оранжевые пятна.
– Закат к нам не вернется? – тихо спросил Морьен, обнимая Ани за талию и зарываясь носом в ее волосы.
– Закат довлел над Замком вечность. Пора бы ему уйти на покой, – хмыкнула девушка, чувствуя спиной тепло своего избранника. – Или он тебе нравился?
– Я не помню, – с наигранным разочарованием признался Морьен и чмокнул в нос вмиг опечалившуюся девушку.
– Я покажу тебе, – словно решившись на что-то, тихо сказала Ани и, привстав на цыпочки, потянулась к мужчине. Легко коснулась его губ, чувствуя, как он подается навстречу, углубила поцелуй и… отдалась пучине собственной памяти.
«Смотри», – прошептала их общая тьма, и Морьен утонул в чужих воспоминаниях.
Он видел их первую встречу, первую вспышку гнева своей
