что-то вечное? – не заканчивал задавать наводящие вопросы тот.
– Да нет же, просто возомнила себя самой важной. А на деле – обычная дурочка из захолустья, так что не делайте из нее святую – все мы ужасны и отвергнуты Всевышним.
– Вы ненавидите ее?
– Возможно. – легко оторвалось у Энн. -Ну так что… я свободна?
– Неужели ты ничего мне больше не расскажешь? – он приблизил к ее лицу пистолет.
– Я тебе не Шехеразада, так что будь мил, открой эту дверцу и отпусти меня на волю, где птицы поют так, что их хочется убить.
Не впечатленный печальным концом ее, казалось бы, воодушевляющего предложения, Джон стоял на своем.
– Мне нужно новое имя. Имя, которое мы еще не слышали.
– Ты играешь не по правилам, шериф! Вообще – то, чем вы занимаетесь, законно? Власти знают об этом?
– Хватит ерзать, Уилтерс – лучше не станет. Либо ты выкладываешь имя, либо не видать тебе твоей жизненки.
– Мы резко сблизились, не так ли? А я ведь даже не знаю твоего имени. – она хитро улыбнулась и оглянулась на свои оголенные плечи.
Два ее желтых глаза сияли посреди темного салона машины.
– Я ведь не шучу, шальной выстрел – и ты труп.
– Ничего я тебе не скажу, мы ведь играем по правилам.
– Мы не играем. Двое готовых убить тебя стоят около автомобиля, а ты продолжаешь перечить мне?
– Потому что знаю, что я не в опасности. – та ехидно хихикнула и отвернулась от шефа. Все твои люди ничего не смогут сделать мне, когда я окажусь на свободе, хи-хи!
“Да она сумасшедшая”. – снова проснулись мысли в голове у Джона.
– Говард тоже так говорил. Ты ведь знаешь кто это?
– Конечно. Я. Знаю. Твои вопросы слишком скучные, они лишены всяких чувств. Почему нельзя быть чуточку распущеннее и непринужденнее?
– Говори, черт тебя подери, имя, или я застрелю тебя на месте? – выкрикнул Донлон.
– Не-а. – продолжала улыбаться в сторону Уилтерс.
– Говори! – Джон нацелился револьвером в голову Энн, как услышал плод ее испуга.
– Ладно-ладно, есть у меня еще в памяти несколько человечков. – она на некоторое время посмотрела в потолок, пытаясь вспомнить нужное сочетание букв. -Генри Мэдден. Теперь-то ты доволен?
– Не то слово! – воскликнул Джон, записывая имя в свой блокнот. -Так-с, что ты знаешь об этом Генри Мэддене?
– Он участник Семерки.
– Очевидно. – подтвердил Джон.
– Он очень, очень-очень плохой человек.
– Очевидно. – опять подтвердил Джон.
– Он всегда мешал нашим планам.
– Оче… что? Чьим планам? А хотя, ответ и вправду очевиден. – на секунду замешкался шериф. -Что-нибудь еще известно?
– Джон, – Энн сменила позу на более расположенную к своему собеседнику: руки ее спрятались за спиной, а корпус приблизился к креслу водителя. -А ведь правда – какого черта мы должны бояться вас, пару-тройку неудавшихся полисменов?
– Тогда кто ты, если тебя поймал один из неудавшихся полисменов?
– Хм. – задумалась Уилтерс. -Ладно, тут твое парирование удалось. И все-таки, как вам удается допрашивать преступников одного за другим без привлечения всех этих “важных” лиц!?
– Мы просто выполняем свою работу. Представь только что осознавшего то, что его поймали, человека, которого грозят утащить в Блессуорт! А в последнее время, поверь мне, таких все больше и больше. Таким безнадегам остается только молить Бога, но в большинстве случаев их все равно ожидает участь любого другого несчастного воришки или убийцы – отбывать свои долгие годы в заключении.
– Твой рассказ только-только начал меня завораживать, и ты остановился. Я, правда, не совсем расслышала что ты тут говорил, ну да неважно. Так… ты меня отпустишь?
– Ты, кажется, не совсем правильно поняла наш уговор – ты в любом случае едешь в Блессуорт.
– Ну разве это по-мужски, шериф? Нельзя ведь так поступить с невинной дамой, у вас ведь нет доказательств моей виновности!
Джон аккуратно, в перчатках, достал из полностью прозрачного пакетика помаду.
– Не знала, что ты красишьс… – сперва не разглядела Энн надпись на ней и подумала, что это какой-то абсолютно случайный тюбик.
Но не прошло и секунды, как она быстро поняла что к чему:
– Оу, а вот это, если честно, неприятно; может, лучше забудем об этой помаде?
– Мы едем в тюрьму, и это мой окончательный вердикт. Сейчас ты сядешь рядом со мной, а эти двое. – показал он на Сола с Луной, -Поедут с нами сзади, ясно?
– Я не могу противиться воле властелина. – пытаясь сдержать гнев, согласилась Энн, кажущаяся сама себе обманутой.
– Вот и отличненько. – Донлон вышел из патрульной, подошел к двери дальше, открыл ее, вывел Уилтерс из машины, закрыл дверь, прошел вокруг машины, открыл дверь спереди, посадил Энн на соседнее с водительским место, закрыл дверь спереди, снова обошел машину, и, обращаясь к двум стоящим его коллегам, тихо сказал:
– Она чуток странная, не обращайте на нее внимания – может быть очень говорливой.
Оба ребят переглянулись и затем тоже сели в патрульную.
– Приветствую. – холодно и важно поприветствовала вошедших Энн, подняв одну руку в красной перчатке в знак дружелюбия.
Планк сразу обратил внимание на одеяние Уилтерс: на ней было черной платье, а поверх него накинута джинсовая куртка с повисшими по разные стороны рукавами. Она продолжала элегантно держать в одной руке сигарету, а второй, прикованной к первой, поддерживать свой острый подбородок. Всем своим видом она напоминала осторожную во всем и готовую в любой момент напасть черную кошку, которую не хочет встретить ни один счастливчик из города.
– Знаете что, ребятки? Я даже польщена, что вы соизволили довести меня на своей дряхлой машине. Я могла доехать сама, но вы сделали такое одолжение!
Донлон все время пытался заткнуть свою соседку, но сам невольно начинал то с необыкновенным вниманием слушать ее размышления, а то и вовсе забывал о ее сущности и начинал заводить с ней разговор, причем такой пламенный и чувственный, с таким тонким взглядом на мир, какой не завел бы ни с каким другим человеком.
– Вы начинаете становиться интересным, шериф! – льстиво хвалила своего собеседника Уилтерс, легко покачивая ногой. -Как жаль, что ты забрал у меня мой револьвер, а то я бы уже давно одурачила тебя и пристрелила бы. Знаешь, как самка богомола, решившая полакомиться головой своего партнера.
– Не думаю что это именно та тема, которой ты больше всего озабочена.
– Ты прав, шериф! На самом деле я хотела поговорить о Vendetta per Lucia, такая это прекрасная драма!
– Vendetta per… что? Не слышал о такой. Сол, ты слышал о…
Планк был явно удивлен столь резкой перестановкой приоритетов в разговоре. Он, до этого смирно терпевший бредовые, на его взгляд, суждения парочки спереди, неожиданно для себя ответил:
– Нет, я тоже не слышал. Джон, не стоит ли тебе рассказать нам о всем, о чем вы успели поговорить с Энн, пока мы стояли снаружи?
– Ты абсолютно прав, Сол. – чистосердечно согласился Донлон с предложением своего напарника. -Можешь записать в свою рукопись имя “Генри Мэдден”. Наша
