думать, что все вокруг, кто желает тебе мира и добра, на самом деле стремятся сделать все наше существование таким. Все мы жалкие существа, каждый рыщет по свету со своей целью, и если кто-то делает что-то для тебя, то в первую очередь он все равно думает о себе.
– Ты не прав, Джон. Ты ужасен, поистине отвратен.
– Хватит, Сол. Тебе не надоела жизнь идиота, который только и делает, что пытается искупить свои грехи? Разве тебе не нравилась та жизнь, которой ты жил пару лет назад?
– Ты не знаешь о ней ничего.
– Я воспитывал тебя, и знаю о тебе все!
– Тогда ты просто сидел в своем кабинете и выпивал с самого утра, а затем ночами напролет не выходил из-за стола, переслушивая очередную кассету. Не тогда ли тебя покинуло желание наслаждаться тем, что ты делаешь?
– Знаешь, вот сейчас это именно то, чего я желаю. И не пытайся забрать у меня то единственное, чем я еще горю. Ты даже не представляешь, как это легко. Сначала все идет лучше твоих самых счастливых представлений, а затем за секунду, ровно за секунду – ни мигом больше, ни мигом меньше, ты теряешь весь энтузиазм, что наполнял тебя.
– Ты серьезно думаешь, что я пытаюсь испортить твою жизнь? – сердито взмахнул руками Сол. -Нельзя испортить то, что переживает свои худшие времена. Твоя карьера на закате, и ты это понимаешь. Будучи в силах устроить себе счастливое будущее, ты истратил всего себя на мелкие погони. Вспомни, как все начиналось.
– Ты не знаешь как все начиналось.
– Нет, но я знаю что происходит сейчас. Ты убиваешь себя, поедая эти таблетки, не спишь ночами в раздумьях кто бы мог совершить все это. Час за часом становится все хуже, а ты продолжаешь общаться с самим собой в отчетах, видеть смысл во всем, что ты делаешь, продолжаешь совершать совершенно необдуманные поступки.
– Сол, – в глазах шефа показалась вспышка, которую ему не терпелось передать. -Только ты мог так понять меня. День изо дня я пытаюсь достичь того, в чем не уверен, продолжаю писать эти отчеты, и эти таблетки… Боже, да ты ведь понимаешь меня, всей душой и всем сердцем знаешь каково это!
Радость запела в выражении лица Донлона.
– Нет, жизненные встречи просто так не происходят. Теперь-то я в этом окончательно убедился. Ты тот, кого я ждал всю свою жизнь! А ты всегда был рядом, рядом со мной! – восхитился шериф.
– Джон! – воскликнул Планк. -Меня переполняет злость за то, что я не рассказал раньше.
– Меня тоже! – по щекам Донлона покатились слезы.
– Я думал, я один в…
– Этой непроглядной тьме,
– Постоянно пытающейся сжечь тебя,
– Поглотить тебя всем своим весом,
– Сделать так, чтоб о тебе все позабыли,
– Оставить без шанса на спасение,
– Совсем одиноким и непонятым.
Они крепко обнялись. Сошлись душами, единым жестом слились воедино и так же гармонично отпустили друг друга.
Это было не объятие понимания, а скорее объятие сочувствия, которого нам обоим так не хватало. Я, конечно, не фаталист, но полагать, что наша встреча была совсем не случайна, мне нравится больше, чем разбираться в сути наших характеров.
– Джефферсон предал нас. Чуть не убил Луну… нам нельзя возвращаться в дом.
– Я так и думал. Ему нужна наша помощь…
– Он сделал свой выбор. Он чувствует, что знает цену убийства…
– Но ведь это не так. Нам нужно его остановить, предотвратить рождение еще одного зла.
– Мы неспособны помешать ему – процесс уничтожения, в отличие от процесса создания, невероятно прочен.
– Нет уж, Сол. Я породил не один ужас на этот свет, и должен хотя бы раз исправить свою ошибку. Все это время я слепо ходил по кругу, и наконец-то выбился из него. Ты не представляешь, как я благодарен тебе за…
– Не стоит слов. Молчание сейчас лучшее, что может произойти с нами. По крайней мере, нам стоит поменять тему, не желаю больше тратить времени на душевные разговоры. Ты многому научил меня, но самое важное – то, что никогда не стоит придавать этой жизни слишком большое значение.
– Это точно. – тепло улыбнулся Донлон.
Они еще чуть-чуть простояли в объятиях, и затем одновременно отошли друг от друга, и оба начали ходить по комнате взад и вперед; их шаги были медленными, но ни один не напрасен – будто бы именно они были связующим звеном между мыслями, охватывающими и Сола, и Джона.
– Бенсон мертв, да? – безнадежно спросил Джон.
– Не знаю. Все указывает на это, но его тела почему-то нет.
– Кто-то опять помог Говарду. Убил всех возможных свидетелей, а затем еще и припрятал труп Мика. Мы окончательно потеряли связь с самим Говардом, а значит и потеряли единственного человека, который мог бы нам помочь. Искать его – уже не наше дело, шансов у нас практически нет. За ним, скорее всего, уже выпустили несколько отрядов констеблей. Но у них ничего не выйдет, я уверен.
Перед Джоном опять проскользнуло лицо Шенк.
– Вот оно! Уйди, не попадайся мне больше. – сердито вскрикнул он.
– Что происходит, Джон? – испугался Сол.
– Это все таблетки, мне начала видеться Шенк. Но ее изображение все время черно-белое, я даже не могу вспомнить цвет ее глаз.
– Ты можешь описать ее?
– Могу ли… что? Нет, она появляется на мгновенье, и какое-то время после этого я еще помню ее, но затем я напрочь забываю ее лицо.
– Так, сам факт того, что ты можешь интерпретировать ее вид уже занимателен. Когда мы вернемся, нужно будет снабдить тебя листами, и в следующий раз, когда ты увидишь ее, будешь дополнять ее портрет.
– Но это ведь издевательство! Я не буду принимать эти таблетки еще, они не дают мне спокойно спать. Да и жить, в целом.
– Думаю, дело не только в них. Обычно образы всплывают в голове, когда…
– Ты сумасшедший, Сол. Они появляются только тогда, когда у тебя начинает ехать крыша. Не надо пытаться списать все на то, что я и вправду знаю эту “чертовку”.
– Хорошо, ты не будешь делать этого. – легко отбросил идею Сол. -Тогда что предлагаешь ты?
– У нас есть имя “Генри Мэдден”. Вот только мне непонятно, почему они выдают одного за другим, и продолжают говорить, что кто-то их спасет. На месте их предполагаемого спасителя я бы давно продал их души, которые, во всяком случае, почти ничего не стоят. Как можно так легко называть имя за именем, зная, что ты сдаешь знакомых людей, которые могли быть тебе ближе всего на свете?
– Говард говорил что-то про конец Семерки. Он сказал, что он был “разрушительным”, если мне не изменяет память. Возможно, они не так уж и дороги друг другу.
– Тогда зачем они вообще создали ее? Кстати, а ведь правда – мы даже не знаем цель ее существования. Что может объединять Говарда, Уилтерс, Уэбли и
