продолжала, все время, начиная с нашей первой встречи, просить меня рассказать тебе об очередном деле, которое ты пыталась зарисовать в своем альбоме. Я знаю больше, чем тебе кажется. Может хватит воспринимать меня как чужого человека? Может я и не знаю Джеффа, но ты для меня совершенно прозрачна.
– Брось ты, Джон! Я не хочу преуменьшать то, что ты сделал для меня…
– Ты уже это сделала! – язвительно воскликнул шериф.
– Не придавай всем моим словам столько значения, Джон. Да, я не смогла бы прожить без тебя, но, по правде говоря, большую часть времени, что ты проводил со мной, ты тратил лишь на рассказы о себе. И почему ты никогда не пытался поговорить с Джефферсоном? Он ведь старше меня, должен понимать тебя лучше.
“Что отвечать? Сказать ли правду? Сказать при Соле? Ох, меня ждут долгие разговоры. Лишь бы не выскочила Шенк, прошу”.
– Хватит с меня споров! – решил сменить тему шеф. -Ты права, нам нужно ехать к…
Он состроил вопрошающую гримасу, всем своим видом намекая на то, что совсем забыл имя, которое хотел произнести.
– Перри. – резко сделавшись чуть добрее, напомнила ему Луна.
– Точно, к Оскару Перри. – дополнил Донлон и почесал затылок. -Совсем выпало его имя из головы. Но сперва следует изучить все в этой комнате, пока нас отсюда не вывели насильно.
– Неужели никто не заходил сюда после побега Говарда? – поинтересовалась Луна.
– Из осторожно охраняемой тюрьмы сбежал псих, который убил детектива и еще несколько надзирателей. Думаю, что ни один адекватный человек не ступил бы сюда ногой после такого. – усмехнулся Джон.
– Справедливо. – согласилась Паркинсон. -Давайте тогда быстрее все тут осмотрим и уйдем отсюда к чертям собачьим, а то кто знает, что может поджидать нас еще.
– Пра-виль-но! – категорично высказался шериф и подошел к все смирно лежащей звезде.
Он нагнулся и взял ее в руки, не боясь испачкать кровью свои и без того грязные руки. В ее блеске он увидел свое отражение.
“Это она, звезда моего товарища, потерянного навсегда. И я даже не знаю, где бы мог находиться его труп! Тот, кто это сделал, поплатится жизнью. Я самолично прострелю ему черепушку. Клянусь всем, что у меня осталось”.
Пару секунд еще поглядев на звезду, он положил ее в карман куртки и вновь выпрямился.
– Больше ничего нет… – сказал он вслух, бесцельно посмотрев на пол.
Затем шеф медленно обошел лужу крови и присел у мертвого констебля.
– Знакомый нож, – с подозрением сказал Донлон и взялся за его рукоять.
“Ошибка! Дактилоскопия теперь бессмысленна. Зачем ты коснулся ножа, зачем?” – спросил себя Джон, но быстро отбросил эту мысль и продолжил тянуть нож. Лезвие его не заканчивалось – оно тянулось все дальше и дальше, аккуратно выходя из живота трупа.
Когда оно, наконец, полностью было в руке у Джона, тот, еще раз внимательно посмотрев на него, воскликнул:
– И вправду знакомый!
“Погодите, у нас нет дела Шенк, мы ведь проверяли. Тогда откуда я знаю ее лицо? Она была в чьем-то другом деле? Я что-то упустил. А может, я уже знаю развязку дела? Все близится к концу, напряжение все выше и выше, и вот, должен наступить катарсис… но нет. Его нет! Жизнь такая шутница, или это я схожу с ума? Начинаю задавать риторические вопросы самому себе. Таблетки не помогают”.
– Донлон, что ты сделал!? Ты про отпечатки пальцев слышал? – разозлилась Луна, увидевшая как шериф держит в руках нож убийцы.
– Погоди, мне надо вспомнить где я его уже видел, он напоминает мне что-то, очень сильно напоминает. – не обратил внимание на слова той Джон.
– Ты серьезно? Ты вообще в своем уме?
– Мы знаем убийцу. – остановил возгласы Паркинсон Сол, схватив ее за плечо. -Отпечатки нам уже не помогут.
– Но мы не знаем, кто убил Шенк! Мы расследуем убийство Бенсона или ее убийство, давайте уж определимся?
– Если мы будем каждый раз спорить друг с другом, нас точно пристрелят.
– Я не спорю с тобой, Сол, я лишь недовольна тем, что Джон теряет шанс за шансом!
– Поговорим об этом в другой раз, сейчас нам нужно аккуратно идти по следу. Мы не можем быть слишком эмоциональными, это только мешает делу.
– Ладно-ладно, хорошо, Джон, извини. – с необъяснимым чувством вины отступила Луна.
– Джон, ты вспомнил, где видел этот нож?
– Нет, это воспоминание где-то глубоко в моем мозге, я чувствую, что когда-то могу вспомнить. Это странно, но я это чувствую. Я заберу его, заберу нож.
– Ты совсем свихнулся?
– Здесь есть камеры, в конце концов – никто не подумает, что это мы его убили.
– Все это время здесь были камеры?
Планк и Луна обернулись к противоположной стене и увидели черный бесчувственный глаз, безмолвно висящий над ними. На его стекле отчетливо различалась большой раскол. Было понятно, что питать надежду на него было бессмысленно.
– Ты ведь в курсе, что в эту камеру стреляли, и стреляли, по всей видимости, несколько раз.
– Как я раньше не заметил!? – не поверил глазам Джон, до этого видевший черный глаз совершенно невредимым.
“Я видел ее полностью целой, никаких осколков. Меня обманывают. Или я обманываю себя?”
– Черт, как я сразу не заметил. – начал корить себя Донлон.
– Так, надо ехать в отель, срочно. Здесь мы больше ничего не найдем.
– Да, он прав. – согласилась Луна. -Джон, ты готов?
– Да, да, конечно. Мне уже лучше, гораздо лучше. – неуверенно ответил шериф и, закрепив кинжал за поясом, первым вышел из комнаты.
Он открыл дверь и ступил в темный коридор. Тут же свет пропал и в комнате. Кто-то ударил Джона в ногу, и шериф сразу же достал пистолет. Он услышал быстро удаляющиеся шаги и побежал вперед в темноту. Никого он не замечал, кроме себя и своего внезапного врага. Его частый топот перекликался с топотом убегающего; казалось, что вот-вот он воткнется в стену и больше не увидит света. Донлон хотел уже сделать выстрел, как его остановила рука Планка, и он пришел в себя.
– Джон, ты жив? Джон! – услышал он над головой.
Он открыл глаза и увидел пытающегося сделать хоть что-то Сола.
– Что со мной произошло? Только-только я шел с вами, как…
– Ты резко начал бежать по коридору, пока не столкнулся с тупиком. Нет, Джон, тебе нельзя вести расследование в таком состоянии.
“Он сказал, что мне нельзя вести расследование? Так может он свихнулся, а не я? Совсем не понимает, о чем говорит”.
– Нет. – инстинктивно возразил Донлон. -Нет, я не могу остановиться. Нет.
– Но…
– Я сказал все. Хватит решать за меня мою же судьбу, ясно? Пусть я и не в самом лучшем в своем состоянии, но зато мне не опасно верить.
– Это правда.
– Быстрее идем отсюда, только быстрее… – тяжело попросил шериф и самостоятельно оторвался от холодного камня.
Они втроем быстрым шагом преодолели четыре двери и вышли в главный зал, в который пробивался тонкой
