расслышал. Зачем я объясняю себе очевидные вещи, которые сам понимаю?”
Луна подошла к мертвому брату и тронула его концом своей туфли.
– Джефферсон – настоящий мерзавец. Как и ты, Джон. Даже не знаю кто из вас хуже, оба вы не дорожите тем, что у вас есть.
– Мы не обыскали комнату Перри. – обратился Планк к Паркинсон. -Нужно бы поискать в ней что-то стоящее, может это нам хотя бы сколько-то поможет.
– Думаю, нашему положение не поможет уже ничто. – с тоской вымолвила та и пошла по коридору вперед.
Планк пошел за ней, а Донлон остался стоять. Он непрерывно смотрел на труп, на его уже начавшие становиться синими руки, которые крепко сжали шею, на два мирно закрытых глаза, которые уже не искали лучшей жизни, которые упокоились со всеми своими невзгодами и неудачами.
“И неужели сейчас мы снова окажемся в рутине, когда найдем адрес Мэддена, поедем к нему, допросим, узнаем новый адрес, поедем туда, допросим, узнаем новый адрес… Почему все события, что выделяются из моей обычной жизни, настолько ужасные? Самое страшное в этом то, что я виновник сего торжества”.
Планк внимательно изучал каждую дощечку в шкафу с висящим телом Оскара, пытаясь не реагировать на противный запах и невольно искривляющий любую физиономию вид.
Он проводил рукой по полке, пытаясь нащупать хоть что-то, затем переходил к следующему разделу. Рассекая ладонью толстый слой пыли и не находя абсолютно ничего, с каждым пройденным уровнем его поиск все больше казался ему бессмысленным. Ударяясь о стенки шкафа, он все переносил и переносил свою руку, даже не ловя взглядом ее движение. Вдруг она столкнулась с высоткой бумаг.
Сол медленно, не видя уже ни в чем суть, повернул голову, и не на шутку удивился стопке бумаг, которую никак не ожидал увидеть в шкафу Перри. Он немедленно снял ее с полки и положил на стол, бездушно стоявший в углу комнаты.
– О-с-к-а-р П-е-р-р-и. – взглянул на первый лист он. -“Traición amistosa”.
“Что-то на испанском. – подумал Планк. -Неважно”.
Планк начал перелистывать страницу за страницей, чтобы понять, что именно громадой лежит перед ним. Читая пару слов за секунду, он быстро проглядывал строчку за строчкой, стараясь ухватиться за каждое из них, но теряя суть каждого с такой же скоростью, с которой он доходил до очередного пробела.
– Мм, все может быть куда неожиданней, чем мы думали… – как и прежде, загадочно, сказал Сол Луне, которая в это время с тоже любопытностью посмотрела на бумаги.
Планк долистал до конца и перед ним осталась лишь страница с надписью «el fin»3.
– Когда-то он писал, причем писал, возможно, достаточно много. – предположил Планк.
– И ты хочешь сказать, что он крал листы? – поняла наводку Паркинсон.
– Именно. Но тогда у него должен был быть мотив, и… он у него вполне даже есть. – обернулся к Луне Сол и посмотрел на ту воодушевленными глазами. -Нам надо узнать, кем он работал до и после того, как стал писать, но думаю, нам это не удастся. Возможно, он захотел вновь обрести свою известность после долгого застоя.
Паркинсон подошла к висящему трупу и прикоснулась к его рубашке. Она полезла в ее карман, наткнулась там на что-то мягкое и прямоугольное и вытащила какой-то скомканный листочек.
– Обычно, все свои предметы люди прячут в самых очевидных местах. – с легкостью слова сказала Луна и неуклюже посмотрела на надпись на свертке. -Это, должно быть, его визитка.
– Что там написано? – любопытно спросил Планк, не переставая смотреть на свою подругу.
– “Топос Скепсис, д. 12”, или что-то в этом духе. Нужно проверить, что там находится. Перри работал там когда-то, и это может нам помочь. Возможно, он именно тот, кто все время крал у тебя листы из твоих записей. Нужно срочно найти что-то еще. Я проверю еще его карманы, а ты поищи в остальной комнате, это не может быть единственной находкой здесь.
Планк молча открыл второй ящик в тумбе. Посмотрев на белое ее дно, он быстро закрыл ее обратно и продолжил искать, на этот раз открыв еще один шкаф, последний в комнате. Он был чуть ниже предыдущего, но поражал своей загадочностью не меньше. Взглянув на верхнюю полку и ничего на ней не поймав глазами, он соскочил на вторую, затем на третью, четвертую; он стремительно близился к самому низу, пока в его ушах не прозвенел звук скользящей по столу бумаги.
– Это было в другом его кармане. – объяснила Луна, аккуратно положив перед собой новый обрывок. -“Читальный зал, у самого входа”.
– Кто-то хотел встретиться с ним, и видимо тот, кто пригласил его, и приложил руку к его убийству. А иначе кто бы стал приглашать какого-то неизвестного никому старика на загадочную встречу, после которой его таинственно убивают.
– Ты прав, безоговорочно. Надо быстрее сказать Джону и выезжать к этому “Топос Скепсис”, надеюсь он прихватил с собой карту города.
– Он сейчас явно не в лучшем расположении духа, да и состояние у него довольно критическое.
– Но мы ведь не оставим его здесь? – наивно спросила Паркинсон у Планка.
– Нужно обдумать это, Луна.
– Ты сам говорил – нам нельзя медлить.
– Мне нужна одна ночь, всего одна. Завтра утром, чувствую, мы положим начало концу этому сумасшествию. Я чувствую, что мы близки, что после всего произошедшего те, кого мы ищем, теперь стали осторожнее, стали бояться нас.
– А что, если наоборот – они копят силы и хотят сыграть на недооцененности?
– Тогда бы они не стали вербовать Джефферсона, они беспощадно использовали его. – грустно признал Сол.
– Не надо, Сол. Только не сейчас, я не хочу погружаться в тоску, пока что я хочу думать только о… деле. – вздохнула та, будто сама недовольная концом фразы.
– Ладно, я пока и сам не в состоянии осмыслить случившееся.
“Почему я так не встревожен смертью товарища? Это ведь поистине ужасно, или я обманываю сам себя?” – вопросил себя Планк.
– Полагаю, здесь больше ничего не найдется. Ты обшарила все карманы?
– Да, этот был последний. – кивнула Луна.
– Отлично, тогда пора делать ноги – в любую минуту сюда могут нагрянуть тучи других полисменов.
Сол и Паркинсон закрыли все отсеки, вышли из комнаты, захлопнули дверь, и через пару секунд (которые начали отсчитываться у меня в голове. Прим. автора: или лучше не подавать виду, что я сумасшедший?) они были уже перед сидевшим на полу и смотрящим в одну точку Донлоном.
– Подвел вас, потерял все, что у меня было! – раскаялся он.
– Джон, не стоит. Никто из нас не виноват в том, что произошло.
– Но кто-то ведь не виноват в этом в меньшей мере! Я должен отступить – дать вам самим закончить дело.
– Но ты не можешь жить без него. Лишив тебя его, мы лишим тебя единственной радости.
– Эта радость стоила мне
