наоборот. А потом ты просто уснешь.
— Очень милосердно.
Некоторое время он смотрел на кубок. Ему безумно хотелось выплеснуть вино в лицо этой женщине, которую он так мучительно любил, и которую с некоторых пор так же мучительно ненавидел. Сейчас в душе его поднялась эта самая ненависть. Лицо его побледнело, и глаза вспыхнули, но он ничего не сделал, так и смотря на кубок, на дне которого плескался яд.
— Хорошо, — наконец сказал он, приняв решение, — если ты этого хочешь.
Если она предпочитает его смерть браку с ним, жить больше незачем. Соперника больше нет и бороться не с кем. Да будет так! Fiat!
И он залпом осушил кубок.
Повисло молчание. Валери разводила какой-то порошок в чашке. Она не только не попыталась остановить его, она даже не обернулась. Она налила воды в чашку, перемешала, сделала нечто, вроде мази. Хуан молча наблюдал за ее действиями, прислушиваясь к себе. Смерть ходила совсем рядом. Он покидал этот мир, который стал ему ненавистен благодаря чарам этой женщины, и рад был только тому, что и дон Родриго тоже не получит ее.
— Садись, — сказала Валери, поставив поднос на маленький столик около софы, — надо перевязать раны.
— Перевязать раны? – удивился он, — зачем, Валери?
— Чтобы не загноились.
— Вряд ли они успеют,
Валери смотрела на него, и взгляд ее не предвещал ничего хорошего. В какой-то миг он подумал, что она ударит его, но Валери не ударила.
— Сядь.
Он подчинился. Сел. Позволил Валери отлепить рукав от раны на руке. Яд был достаточно силен, поэтому он на самом деле почти не чувствовал боли, пока она отмачивала рукав от запекшейся крови. Она наложила повязку. Потом заставила его снять кюлоты и то же проделала с достаточно глубокой раной на ноге, оставленной кнутом. Принесла ему рубашку из комнаты дона Родриго, которая была ему велика, но он оделся, так и не поняв смысла ее действий, но не желая спорить.
Наверно перед смертью нужно говорить что-то. Покаяться. Исповедаться. Но он не хотел говорить. Его стало клонить в сон, и Валери села рядом. Он искал смерти, и желание его сбылось. Вот так, от ее руки, он просто заснет и не проснется.
Вдруг он вскочил, забыв о сне.
— Я обещал тебе, что мы поженимся сегодня, — сказал он, — пошли!
Хуан схватил Валери за руку, и почти бегом потащил ее за собой. Лошади ждали их и через несколько минут они оказались около церкви. Хуан втащил Валери в часовню, где его ждали Жак и священник. Следом вошла Катрин.
Перед смертью нужно сделать что-то хорошее. Он не будет мстить. Он даст имя ее ребенку. Он не смог ни зачать ей ребенка, ни заслужить ее любовь. Но пусть это будет подарок в знак его любви, которая завела его так далеко, и убила. В конце концов, это будет его билетом в Рай.
— У меня мало времени, святой отец, — Хуан опустился на колени перед алтарем, — прошу вас, сократите церемонию! Валери, — он посмотрел на нее, — я обещал дать имя твоему ребенку, — он дернул ее за руку и буквально заставил встать рядом с собой.
Церемония длилась не дольше десяти минут. Хуан мужественно держался все это время, хотя голова начала кружиться, а перед глазами пошли темные круги. Яд делал свое дело. Он заставил себя произнести нужные слова, дать все обеты. Потом достал кольцо, которое заранее приготовил для Валери, надел ей его на палец. Валери не знала, какое кольцо дать ему, поэтому сняла то, которое было – небольшое простенькое колечко, которое не могло налезть на его палец, и поэтому она надела его на мизинец. Как в тумане, Хуан поцеловал невесту, потом губы его что-то прошептали, и под слова «объявляю вас мужем и женой!» он покачнулся и лишился сознания, уронив голову на алтарь.
— Что с ним? – спросил Жак, подбегая к Хуану и пытаясь растолкать его, — он хоть жив?
Валери поднялась, отвернулась и стала смотреть на свечи.
Вот и все. Донья Валерия Медино. Путь ее был долог, но она пришла к тому же, от чего ушла год назад. Она посмотрела на своего мужа, крепко спящего в окружении свечей.
— Я отравила его, — ответила она, запоздало, и губы ее дрогнули в улыбке при виде вытянувшихся лиц кузенов.
— В смысле отравила? – спросила Катрин.
— Я насыпала в бокал обезболивающего… — она помолчала, — но Хуан обо мне самого лучшего мнения, он решил, что я его отправляю на тот свет.
Катрин закрыла лицо руками. Жак чертыхнулся и выскочил из часовни.
— Жених нуждается в отдыхе, — старенький священник усмехнулся, рассудив, что миссия его окончена, и он вполне может идти спать, — заберите уж его, дамы, и отнесите на более приличествующее ложе.
Катрин нашла слугу и послала его за носилками, чтобы доставить дона Хуана в замок. Священник ушел за алтарь, а Валери села на скамью рядом со спящим мужем. Она чувствовала себя очень уставшей, и только сейчас задумалась о том, что же она натворила.
Глава 22. Нити
Более невероятной свадьбы я никогда не видела, — проговорила Катрин, — да и представить невозможно, чтобы нечто подобное произошло. Жених заснул прямо на алтаре, едва произнеся все обеты!
Валери оторвалась от своих мыслей и заулыбалась:
— Наверно мне не подходит обычный вариант, – сказала она, — я думала в детстве, что выйду замуж где-нибудь высоко в горах в старой часовне за человека, которого встречу за полчаса до церемонии… Честное слово, это и была моя мечта! Но вышло все не так уж и плохо. Даже идеально. Хоть и не было часовни в горах, но зато был заснувший прямо во время свадьбы жених, который только что проткнул шпагой своего соперника… На котором нет даже камзола, бриджи разорваны ударом кнута, а рубаха принадлежит убитому и велика на пару размеров… и жених даже не потрудился заправить ее как следует! При этом жених был уверен, что это последние минуты его жизни и желал оставить мне и зачатому его врагом ребенку свое наследство и свое имя… Благородно, ты не находишь?
Катрин смотрела на Валери исподлобья.
— Зачем ты так с ним, Валери?
Та пожала плечами. Глаза ее потемнели.
— Он решил, что я хочу его убить.
