36
Мальчишки
Мальчишки — они мальчишки и есть, сколько бы им годков ни стукнуло.
Д. Тараторина. Волчья тропа
Ривза, как оказалось, звали Джонатаном. Он был белобрыс, по-пуритански суров, но в идею отзавтракать с супругами Хейл вцепился такой мертвой хваткой, что Эдмунду казалось, будто эта хватка смыкается у него на шее.
На вопрос, зачем ему это, Джон Ривз отвечал неизменно, что надоела ему лишенная воображения стряпня обозного. И нетерпеливо пришпоривал коня с зеленого холма Дунагоре.
Доктор Хейл попытался было уговорить чиновника подождать в «Забияке Маргарет», пока он съездит за женой к Падди, но Джонатан Ривз прилип как репей и спросил, отчего бы ему не поехать с ним? Или есть, что скрывать на той ферме, которую охраняет женщина с метлой? Лучше, чем часовые — крепость? Неужто это все не просто так?
Конечно, просто так. Никакого тори там нет на чердаке.
Все, что мог сделать Эдмунд, спешиваясь у входа на ферму у слякотной дороги, это попросить подождать у входа — он быстро. Нет, он не собирается завтракать здесь. Ирландцы ни за что не примут англичанина, тем более — сборщика ренты, и пусть мистер Ривз не обольщается тем, что Эдмунд и Элоди готовы разделить с ним трапезу. Но белый пуддинг он возьмет. И бекон.
Вы ведь любите жаренный бекон, мистер Ривз?
Очень странно, но грозная Грания Падди встречать его не вышла, и Эдмунд Хейл беспрепятственно шагнул во двор, полный копошащихся в грязи кур и гусей.
* * *
Оуэн определенно пытался произвести впечатление на Мойру с самого утра. Кухарка из паба не отходила от сковороды — заявив, что не голодна, а вот французские креспели она собирается добавить в меню «Старого Гуса» как «лепешки фейри», а потому должна набить руку как следует.
— Добрые христиане такое покупать не станут, — возразила Грания.
Однако, Мойра ожидаемо не смутилась:
— Ты отлично знаешь, что в фейри Дулайн верит куда больше, чем в проповеди. Ну, разве что, кроме тебя, Грания.
Падди фыркнул, а Эй затянулся трубкой. Пальцы у всех были жирные, животы — полные, но и расходиться никому не хотелось. И на каждый новый горячий блин со сковородки то и дело находилась тянущаяся масляная рука.
Элоди время от времени била по такой руке легонько и цапала блин на свою тарелку.
— Для доктора! Он приедет голодный!
— Все ей для доктора, — сердился Падди, а Мойра хихикала. — Англичане — зло!
— Мы вот тоже в Коннемаре… — сообщил Оуэн, важно выравниваясь на табуретке, и едва не свалился — впервые, похоже, забыл, что ноги у него теперь на одну меньше — был вынужден поморщиться и едва не застонал от дикой боли, схватился за столешницу руками…
Вскрикнувшая Мойра подбежала одновременно с молчаливым соседом Эем, что ухватил тори за рукав и выровнял культю.
— Ничего, — поднял ладонь совершенно побледневший повстанец: заметив внимание девушки, он тут же расхрабрился, отирая бисеринки пота со лба, попытался выпрямиться. — Все в порядке.
— Конечно, — бухнула Мойрин пустую сковороду на стол и села рядом. — Глаз за тобой да глаз, козел горный Оуэн. Наверное, нельзя было вставать. Да, Эль?..
Эль не знала, вот честное слово.
— Давай… — пробормотала она, вставая, — я повязку посмотрю?..
Что она умеет? Сосуды вот перевязывать…
— Я же сказал, — возразил Оуэн с нажимом. — Я в порядке. Сиди, ведьма. Спокойно, Мойра. Что вы все суету подняли⁈.
Эй задумчиво выпустил облачко дыма. Падди сжевал блин, а Грания встала к сковородке. Что тесто простаивать будет. И начала туда сыпать муку, чтоб делать уже не лепешки фейри, а собственные.
— Так вот, мы в Коннемаре раз лодку у англичан увели. Прямо из-под носа у патруля. Двенадцать человек, и все с мушкетами. А мы — вшестером. И голыми руками.
Мойра, поставившая локти на стол, скептически сощурилась:
— Голыми руками — лодку?
— Ну… весла были, — поправился Оуэн. — И один мушкет. Старый, правда, стрелял через раз. Но будь у них лодка — накрыли бы всю операцию! Главное — это хитрость, а не сила, конечно. Так что я переоделся в женщину и отвлёк капитана.
Падди подавился вдруг мятным отваром.
— Ч-что?.. Так тогда в темноте… — он прикрыл рот ладонями.
Что могло так напугать раздолбая Падди?..
— Дерри знал, кого спасать, — многозначительно сказал Эй.
Смысл не успел дойти до женщин в полном смысле, потому как Мойра хрюкнула:
— В женщину? Тебя — и в женщину? У тебя ж борода! И ты каждого второго мужика зашибешь!
Ну, когда у него было две ноги, Оуэн был вполне крупным парнем. И весит немало — они с Эдмундом все же его на алтарь укладывали.
— Ну, ночью все кошки серы, — философски пожал плечами тори. — К тому же, у меня тогда волосы длинные были. И один фермер одолжил нам платье своей жены…
Падди сделался пунцовым, а Оуэн из Коннемары так красноречиво ухмыльнулся, что чье это платье — сомнений не оставалось.
— Моё платье⁈ — вскричала Грания, опуская сковороду с дымящимися лепешками прямо рядом с локтем шарахнувшегося мужа. — Так вот зачем ты стырил моё новое платье на перегон коров в Галоуэй, бесстыжая твоя морда⁈.
— Да какое новое, — начал оправдываться Падди, ловко уворачиваясь от подзатыльника, — оно же у тебя на чердаке висело, ты его не носила!..
— Оно было воскресное! На службу!
— Грания, — влез вредный Оуэн, — смиритесь — благодаря вашей жертве мы смогли вывезти ваших коров и мясо. И вы теперь спокойно можете заплатить ренту. И потом, мы ведь его вернули. Почти целое.
— Почти⁈ — Грания теперь испепеляла взглядом одноногого тори, а Падди тихонько завладел сковородой и ретировался к камину.
Эй, который сидел в углу и курил трубку, одобрительно закивал:
— Так вот почему оно в дырах было. А ты думала, у тебя завелась моль. Легендарный перегон… жаль, что я слег с простудой той осенью.
— Это была не моль, — важно закивал Оуэн. — Это была английская пуля.
— Пуля? — ахнула Мойра. — В тебя стреляли, когда ты был в платье⁈
Грания покраснела уже похлеще мужа. Только тяжело дышала и переводила злой взгляд с одного мужчины на второго, с второго — на третьего. Падди насвистывал легкомысленную рыбацкую песенку и ловко переворачивал
