— Добрый вечер. Какая из кроватей свободна? — из вежливости поинтересовался Феликс. Он сам все видел, но счел, что некрасиво без слов занимать место. Его молчание могло показаться этим глупцам зловещим, а там недалеко и до того, что они посреди ночи побегут спасаться от него прямиком на улицу!
Парень лет двадцати с небольшим значком какого-то университета робко ткнул пальцем на соседнюю лежанку поблизости от входа и ширмы с «удобствами» в виде ночного горшка. На тех койках, что стояли вдоль боковых стен глубже, и впрямь уже сидели другие люди. Судя по всему, купец средних лет небольшого достатка и его накачанный охранник, не обладающий даром магии, явно тоже путешествующие дилижансом. Все были заняты тем, что рылись в сумках при слабом свете лампадки, размещенной на столе возле окна с мутным и даже чуть треснутым в нижней части стеклом. Только цели у мужчин были разные. Пока инквизитор откидывал покрывало и снимал перевязь с мечом, купец извлек из своего баула хрустальный шар с капелькой освященной воды внутри и торжественно водрузил этот амулет на матрас между стеной и подушкой. Все ясно — панически боится одержимых и не доверяет чужой защите. Может, и правильно делает. Зато охранник достал более прозаическую вещь — карту. Он быстро что-то посмотрел и тут же убрал ее обратно, неприязненно покосившись в сторону инквизитора. Оба — и телохранитель, и его хозяин — не горели желанием пообщаться с новым соседом, поделиться дорожными происшествиями. Впрочем, как и студент, вытащивший из своего заплечного мешка яблоко и сейчас с аппетитом его уминающий. Юноша явно сэкономил на ужине, чтобы обеспечить большую безопасность и комфорт.
Раздеваться никто не стал, все собрались спать в одежде. Да и Феликс не снял даже кольчугу, надетую на черную рубашку с короткими рукавами, хотя верхнюю тунику все-таки аккуратно сложил и перекинул через изголовье. У него на эту ночь были особые планы. Но белая, светящаяся в темноте ткань могла бы помешать задуманному. Паладин в очередной раз мимоходом подосадовал на того, кто выдумал для воинов церкви подобную экипировку. Считалось, что белый цвет означает принадлежность к свету, сторону добра. Это было весьма символично, но глупо. Уже не одно десятилетие инквизиторы всех возрастов спорили на собраниях, так как часть настаивала на том, чтобы отказаться от подобной показухи. Однако дальше разговоров дело никогда не заходило, требовалось одобрение столичного верховного инквизитора. А тот по каким-то своим соображениям менять форму категорически запретил. Может, и правда черные или темно-синие одеяния вкупе с окружающим паладинов ореолом опасности быстро начали бы ассоциироваться у простого народа с тьмой… Кто знает? В принципе белая туника — это не такое уж неудобство. Ведь, если подумать, одержимые и многие другие представители нечисти и так видят в темноте гораздо лучше обычных людей.
Феликс медленно распрямился во весь рост на жалобно скрипнувшей под его весом койке и, ни на кого не обращая внимания, натянул на себя покрывало. Вернее, сделал вид, что не замечает посторонних людей и их настороженности. На душе было тоскливо. Хотелось посидеть с кем-то рядом и просто поговорить на отвлеченные темы при свете лампадки. К сожалению, такая роскошь теперь долго будет недоступна. Свободно пообщаться, не чувствуя ни страха, ни опаски в каждом жесте собеседника, он мог разве что с коллегами и редкими знакомыми, которые уже успели на практике убедиться, что компания паладинов гораздо лучше компании порождений тьмы. Оставалось одно — спать. Вроде после прошлой беспокойной ночи глаза должны были закрыться сами собой, но нет. Он оказался слишком возбужден. Его уже второй день мучил потусторонний холодок, который чувствовался в дилижансе. И особенно тревожило то, что сегодня он усилился! Уже не получалось списать его на остаточный след. Не верилось Феликсу, что такой эффект дало столкновение с почти безобидным плутальщиком. А темнушка, убившая попутчиц, — и вовсе обычный хищник. Паладин уже измучился за день, строя предположения. Но в том-то и проблема, что ни на блуждающую тень, ни на зомби, ни на вампира или суккуба никто из сыскной группы не походил. Можно было бы заподозрить кого-то в одержимости… Однако он сегодня специально пристроился самым последним и собственными глазами проследил, как спутники входили в надежно защищенное здание гостиницы. Не могла сюда проникнуть нечисть! Впору было заподозрить Кару в баловстве темной магией, запрещенной во всех странах…
Не дожидаясь, пока студент дожует второе яблоко, купец потушил лампадку и завозился, устраиваясь поудобнее на непривычно твердом казенном матрасе. А паладин так и смотрел невидяще во тьму, мучимый тяжелыми раздумьями. У него было ощущение, что он что-то забыл, упустил, какая-то мысль крутилась в голове на краю сознания, но постоянно ускользала. Еще и этот демонов шепоток, уговаривающий хоть раз осуществить свое желание — стукнуть Идена и стиснуть бледненькую, постоянно напряженную в его присутствии образницу в объятиях, — жутко отвлекал! Он устал напоминать себе о необходимости проявлять терпение, о благости смирения. Этот сыскарь явно плохо на него влиял, не зря предшественник, приставленный к департаменту, просто умолял на собрании заменить его кем-нибудь. Вряд ли в таком решении паренька были виновны одни только растерзанные трупы. Хотя надо признать, что Иден не единственный такой вредный в департаменте, там и без него наглецов хватало, просто с ними Феликсу не довелось пообщаться плотнее. Да и у Эстер характер — не сахар. А вот Кара осторожничала при общении и, судя по всему, явно его опасалась. Можно ли это считать настораживающим фактом? Эх, да ведь девяносто процентов вело себя так же. Даже… Тэйра.
Паладин вспомнил, как выглядела сегодня образница в непривычно ярком платье, как ткань плотно облегала ее бедра, и завозился. Это оказалось настоящим испытанием — сидеть напротив, касаясь коленями, и жаждать содрать с девушки темную шаль. Приятным испытанием, надо сказать. Он то и дело с надеждой ждал, когда дилижанс покатится с горки и Тэйру бросит в его объятия, но… не судьба. Бог ли послал ему это искушение? В искупление ли или в награду, за которую стоит бороться? Кажется, девушка симпатизировала начальнику. Да и этот… гад успевал морочить головы всем четверым сотрудницам, хотя Эстер и Кара поддавались слабее. Собрал себе целый цветник!
Феликс нахмурился и даже дыхание затаил. Последнее слово опять что-то всколыхнуло в памяти. Воображение почему-то нарисовало цветок, над которым, взявшись за руки, кружком порхали три феи. Брр. К чему бы это? Какое отношение к нынешним событиям имеют крохотные добрые существа, чрезвычайно редко встречающиеся заблудившимся путникам в безлюдных местах? Нет, опять упустил мысль. Кажется, ему просто пора жениться. Он сходит с ума от общества четырех симпатичных и абсолютно свободных девушек. Эстер вроде разведена, но остальным давно бы пора обзавестись семьей. Ох, неужели Иден был прав: он сильно озабочен недостатком женского внимания? Феликс заметил, что в последнее время во многом стал сомневаться, многое принялся переосмысливать, в голове возникали самые неожиданные мысли и желания. И не всегда — делающие ему честь. Он даже начал сомневаться, нормальна ли его жажда обладания Тэйрой, несмотря на то что церковь не запрещала паладинам плотские утехи.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
