бы чувствовать его, где бы они ни был. Всегда знать, что с ним происходит… У мамы и папы, например, эта связь не прерывалась до папиного конца… Но князь мне этого не позволял. Ни в юности, ни сейчас. Fais chier, какой же он твердолобый...
Потом я отвлеклась на детей. Сколько ни бейся, сколько ни делись опытом, ни талдычь, где подстерегала опасность, они все равно совершат свои ошибки. И какие-то из них окажутся фатальными. Значило ли это, что учителю лучше отступиться и не тратить энергию?
Нет, я не считала так, когда открывала Гретхем. И сейчас я отдавала девочкам столько же сил, сколько и десять лет назад. Даже, пожалуй, больше. Я делилась всем, что у меня было.
Подставка заурчала, как довольный кот. Она снова заряжалась. Все, теперь только соединить с бытовым накопителем. Он выглядел, как обычный пуфик, и Бекки не обратила на него внимания.
Я поднесла к нему руку, чтобы проверить его ресурс, и судорожно вздохнула. На запястье выступил аккуратный узор из бутонов черных, еще нераскрывшихся роз. Брачная вязь. Прерогатива высшей знати.
Скорее всего Родерик провел обряд несколько часов назад, но я все это время была не в состоянии расслабиться. Не позволяла пигменту соткать узор под кожей.
Свершилось. Мы женаты. И где носит новобрачного, по-прежнему неясно.
Глава 77
С каждым часом я все больше не находила себе места. Чтобы не напоминать зверя, запертого в клетке, отчаянно ухватилась за рутинные дела.
Заглянула в общежитие. Убедилась, что там спокойно. Девочки почти не шалили, но я не нашла это подозрительным. Сегодня во многих классах прошли зачеты, в других — серьезные тренировки. У юных магичек к вечеру в середине недели оставалось только одно желание — слопать конфетку с фруктовой начинкой и уснуть.
Кстати, плоды для желе выращивали прямо в пансионе. Шоколад мы тоже варили сами. Грета в шутку заявляла, что легко выдержим осаду вражеской армии. Но сейчас я бы на полном серьезе сказала, что, да, так и есть.
Овощи и фрукты, запасы круп, бобовых и орехов, засушенные грибы и ягоды. Каждую неделю мы закупали разве что мясо, птицу и яйца. Без последних тут же останемся без сдобы, но лепешки выпекать сможем. Рассеянно обдумывая этот факт, заодно прошлась по кладовым.
Воду мы брали из трех колодцев на территории школы. И дальше проводили ее дополнительную очистку. Здесь угрозы не возникнет. Я договаривалась с источниками в недрах напрямую.
Теперь я то и дело посматривала на браслеты на обеих руках. Они легко исчезали, достаточно было приказать. Наверно, не магу это давалось бы сложнее. Но если ты привыкла задействовать то один поток, то другой, скрыть плетение — это просто детская забава.
Я еще не решила, как себя вести на людях. Стоило ли показывать их преподавательницам и ученицам? Церемонии мы не проводили. И, конечно, я всегда могла сослаться на необходимость, на обстоятельства. Однако это глупо. Я любила князя, к чему жеманные отговорки.
А причина моих треволнений исчез и не выходил на связь.
Я даже достучалась до Бертрама. Тот явился ответить на письмо лично, прямо под двери моей спальни. Он честно и часто моргал голубыми глазами, заявляя, что это все «дела в столице» и они «под контролем».
Отправив генерала, я проведала сына. Тот после случая с Бекки залег спать пораньше и в своей комнате. Закрылся одеялом с головой, мерно сопел. Дейв предпочел сделать вид, что сегодня он так устал, что не успел сказать матери «спокойной ночи». И, только закрывая за собой дверь, мне послышалось, что он пробурчал в след: «Что же ты так с ней, мам».
Вот это он зря. Я не считала, что поговорила с Ребеккой как-то особенно жестко. Мы с ней ранее эту щекотливую тему не поднимали, но с ним я успела побеседовать целых два раза. Растолковывала на примере чуть не накрывшего Гретхем темного взрыва, как опасно экспериментировать без взрослых с любопытной девочкой-Светочем.
Они оба не имели представления, к чему приведет каждая новая реакция. Полагаться на одну только совместимость — подвергать риску не только себя, но и окружающих.
В общем, я все проверила, сто раз повторила набившие оскомину аксиомы. Родерик не спешил развеять мои страхи. Постепенно во мне крепла уверенность, что самое плохое уже случилось.
Послание для него никак не отправлялось. Оно не проходило через барьер. Это значило, что получатель закрыт для любой магии.
Еще раз перебрала события сегодняшнего дня. Газеты по большей части написали о вчерашнем приеме лишь короткие заметки — две или три выпустили целые развороты с отчетом в виде цветных картинок. При этом, конечно, ни одного намека на танец князя.
Впрочем, все без исключения издания сообщили о нашей помолвке. Протокольно, сухо, на второй-третьей странице. Но я не придавала этому значения. В свое время предстоящая свадьба Родерика и Аурелии несколько месяцев не покидала первых полос.
Обсуждались драгоценности, которые князь дарил невесте. Какая мастерская выбрана, чтобы сшить платье. Кто из аристократов уже приглашен… Разве это принесло им счастье? Меня тогда не покидало ощущение, что эта шумиха раздувалась искусственно, чтобы князь не передумал в последний момент.
Сейчас же нас пытались задвинуть в тень. Газеты явно имели наводку, о чем можно говорить, а о чем — нет. С другой стороны, некоторые из них принадлежали Родерику. Вряд ли король перехватил управление вчера или сегодня. Скорее всего мой темный маг тоже добивался не огласки, а лишь признания своего права.
Самого союза — и он его получил.
Я снова глянула на руки. Даже не чесались. Ни малейших признаков раздражения.
Полулежала в кровати и все ждала, когда же надо мной загорится волшебная роза Родерика с бархатными лепестками. Но вот уже и полночь, а цветка все нет.
Я изучила самые поздние из выходивших этим вечером газет и могла пересказать, чем занимались в течение дня король и королева. Вместе и по отдельности. Ничего, что натолкнуло бы меня на мысль, куда делся первый министр.
Для меня Стефан не проявил себя никак, а вот Стелла отправила короткую записку. В ней она сообщила о «воистину великолепном самочувствии» и два раза извинилась за несдержанность.
Действительно, попросила невесту деверя стать любовницей мужа… В юности меня бы это дико возмутило, но сейчас я очень хорошо представляла, что чувствовала эта загнанная в угол женщина. Конечно, это не отменяло того факта, что мы с Родериком — не животные для заклания.
Однажды
