Пламя поднималось все выше, еще немного – и оно доберется до Вивиан. Я видела ужас, плескавшийся в глазах подруги, но она молчала. Не молила о помощи, не сыпала проклятиями, не билась в истерике. Привязанная к столбу, Вивиан наклонилась и подожгла зажатую между зубов сигарету.
Ведьма оставалась собой даже на костре. Храбрая, дерзкая Вивиан. Не дам вам ее убить.
Я преодолела последние отделявшие меня от костра метры и буквально взлетела на помост. За спиной раздавались крики, звук приближавшихся шагов, но мои мысли были сосредоточены на двух половинках стекла и совершенно неподатливой веревке. Один из обломков я сунула в руку Вив, а с помощью второго пыталась освободить ведьму. Мне удалось лишь слегка надрезать путы, когда чьи-то сильные грубые руки схватили меня за волосы и оттащили прочь.
– Не-е-е-е-ет, – орала я. – Пустите! Я пришла! Избранная пришла! Потушите костер! Потушите же!
Но никто из них не собирался меня слушать. Пламя продолжало гореть.
Глава 22
Эмбер
Эмбер открыла глаза и поморщилась от боли. Осторожно приподнялась на локтях, а потом медленно села. Голова тут же отозвалась пульсирующей болью.
«Черт! Ну и приложила же она меня!» – Ведьма провела рукой по затылку, пытаясь нащупать шишку. С удивлением вытащила застрявшую в волосах солому.
– Какая забота. Райденн, что ли, научил, – раздраженно пробормотала она вслух, вставая на ноги.
Не верилось, что она действительно пропустила удар от этой девчонки! Не стоит недооценивать противника. Простая истина. Но она-то и противником Касю не считала. Так, говорящей занозой… Ну, вот и поплатилась за свое высокомерие. Раздражение поднималось внутри нее глухой стеной.
Ведьма выскочила из сторожки, на ее плечо тут же опустился Рэдши. Смесь не принадлежавших ей тревоги и радости наполнила душу Эмбер. Как непривычно, как странно точно знать, что испытывает другое существо. Не теряться в догадках, не додумывать, а знать наверняка. Поразительно! К такой тесной связи еще предстояло привыкнуть.
Ни ястреб, ни ведьма не любили лишних вопросов и не отличалась болтливостью. Вот и сейчас они не сказали друг другу ни слова, но как же, черт подери, приятно осознавать, что в этом мире есть кто-то, кто так сильно о тебе беспокоится. Кто-то, кто никогда не предаст и не оставит.
Рэдши вдруг наклонился к ведьме и клювом коснулся ее волос, доставая остатки соломы. Простой жест. Но никто и никогда не догадался бы, как сильно Эмбер сейчас нуждалась в этом проявлении заботы, как отчаянно она боялась за своих друзей и как невыносимо остро ощущала свой промах с Касей. А Рэдши знал. Знал и нашел для нее утешение.
Любовь и признательность затопили душу ведьмы, она бережно погладила оперение птицы над клювом. Радость переполняла Эмбер с того самого момента, как она прошла испытание и увидела образ своего шеду. С тех самых пор, как доказала ястребу, что заслуживает его уважения. Доказать это было несложно, ведь он дорожил тем же, чем и она. В конце концов, он был ее частью. Ее отражением. Прямота, дальновидность, сила – то, что они оба ценили. Рэдши видел, как быстро она бежала, как ловко преодолела полосу препятствий, которую он вынудил ее пройти, как без труда вскарабкалась на каменную стену, но отчего-то связи все не возникало. А потом… потом он попросил Эмбер показать самое сложное решение в ее жизни. Вот так просто. Словами. Без игр и уловок. И она показала. Показала ту ночь, когда оставила всех своих близких на растерзание Ковена мести. И Рэдши остался. Не ушел. Не осудил. Он оценил ее доверие, силу духа и разделил ее боль. С тех пор непосильная ноша избранности стала казаться немного легче.
При воспоминании об избранности радость ведьмы от обретения шеду отступила на второй план, сдавшись под напором эмоций совсем иного рода. Злость, смятение, отчаяние и снова злость – вот что сейчас испытывала Эмбер. Она не могла сказать, на кого злится больше: на себя или на рыжую дуреху, которая, вероятно, сейчас неслась навстречу собственной смерти.
Ведьма стояла у выхода из Богиней забытой сторожки и впервые за очень долгое время не знала, что делать. Ее безумно, до одури злило, что слова этой рыжей сентиментальной выскочки пробили дыру в ее панцире и проникли прямо под кожу, в кровь, а потом и в самое нутро, в сердце. «Зло есть зло. И нет в нем деления на большое и малое. Все начинается с первого шага». Почему эти слова так задели ее? Что в них такого особенного?
Эмбер давно уяснила, что выбора у нее нет, что в своих решениях она не в праве полагаться на собственные суждения. Она хорошо усвоила, что такое долг. И долг Избранной – спасти Эреш. Даже если это означает позволить друзьям погибнуть. Даже если от этого рвется на части душа. Ответы на свои вопросы о служении Эрешу ведьма получила уже давно. Но вот появилась Кася, и плевать она хотела и на долг, и на то, что лучше для окружающих. Будучи уверенной в собственной избранности, она по-прежнему выбирала сердцем. Ею правили порывы, чувства, интуиция. Она спасла ее, Эмбер, от гибели, хотя не имела абсолютно никаких колдовских навыков, лишь слепую веру в то, что должна помочь. В то, что она Избранная, а значит, может принимать верные решения. И ей, черт побери, удалось. Она ведь действительно спасла Эмбер. Обычная девчонка, которая не была не то что Избранной, но даже настоящей претенденткой не являлась…
Сердце ведьмы сбилось с ритма. Пульс участился. Захотелось начать расхаживать туда-сюда точно так же, как это недавно делала Кася. Что, если суть того, что ты Избранная, – это право доверять себе и своим решениям? Что, если это не только долг и ответственность, но и вера в свои силы? И что с этим делать? Что, ихшэз тэрак, делать с этим новым знанием, от которого у Эмбер буквально мурашки бежали по телу? Как быть с тем, что она каждой клеточкой своего тела чувствовала, что пойти на арену и спасти местных жителей, Райденна, Вивиан, Лиса и Касю – абсолютно верное решение, а сидеть здесь и прятаться – худший поступок в ее жизни? Какой вообще толк от ее жизни, если все, кого она любит, умрут? Снова.
Еще в детстве она твердо верила своей интуиции и потому никогда не отправлялась вслед за девушкой-дирижером с бледным лицом. А сейчас… Сейчас она уже давно выросла. Выросла и хорошо научилась себе врать.
– Хватит. – От этого короткого, высказанного
