соратник перережет горло вашей самозванке. Или, как вы ее зовете, Избранной. – По арене разнесся усиленный магией голос возникшего рядом со мной предводителя темных туатов.
– Я пришла. Пришла, как вы хотели, – прохрипела я.
– Ты не пришла. А прокралась, словно воришка в ночи. И попыталась украсть пленников. Ты не сдержала слово. Но чего еще ожидать от самозванки? – взревел он.
– Я не пришла добровольно лишь потому, что знала, что вы и сами не сдержите слово. Как только вы увидите меня, перережете горло не только мне, но и моим друзьям. Я стала бы всего лишь еще одним трупом. Или я ошибаюсь?
– Почему же. Я действительно планировал тебя убить, самозванка, – ухмыльнулся вождь.
– Я не самозванка.
– Ты слишком дерзкая для той, кто вот-вот лишится жизни. И разговорчивая. Может, мне исправить этот недостаток? Комел с радостью укоротит твой не в меру болтливый язык.
Я сглотнула. Ярость от того, что только что сотворили с Вивиан, заставила меня позабыть об осторожности. А эти туаты… Я знала, что они способны выполнить свою угрозу.
– Хотя, если я отрежу тебе язык, то не узнаю, чем тебе не нравится мое обращение. Верно, самозванка?
Он играл со мной, как кошка играет с мышью перед тем, как ее съесть.
– Тронешь ее, и умрешь, – вмешался Райденн, стоявший в боевой стойке. Вивиан рядом с ним уже смогла подняться на ноги, хотя ей явно было очень больно, несмотря на все усилия Лунного.
Для вождя слова принца значили не более чем на порыв ветра, посмевший потревожить полы его плаща.
– Я не самозванка, а Избранная, и уже доказала это, пройдя сегодняшнее испытание, – проговорила я, понимая, что молчанием могу разозлить вождя еще больше. С другой стороны, только сейчас, стоя среди факелов, с прижатым к горлу ножом, я поняла, о чем говорила Эмбер. У нас не было шансов. Ни единого.
– Испытание прошли и другие претенденты, но они не зовут себя Избранными. Ты всего лишь самозванка. – Его будто заклинило на этом слове. – Фигура, созданная Советом, чтобы снова сделать из нас марионеток и, прикрываясь спасением Эреша, чинить беззаконие и брать под контроль земли, которые всегда были свободны от какой-либо власти. Всегда, – его голос перешел на крик. Он повернулся к своим соратникам, которые стерегли местных жителей на трибунах.
Его окрик встретили аплодисментами и громким волчьим воем. Только сейчас до меня дошло, что он делал. Он проповедовал. А пленники и воины были его зрителями.
Вот и ответ на, разумеется, не высказанный мною вслух вопрос. Вот почему я до сих пор жива. Вот почему меня не убили. Он собирался устроить представление… «А быть может, искал способ пополнить ряды темных туатов новобранцами» – пришла дикая мысль.
– Это ложь! Я Избранная, даже если мне это не нравится. И пришла сюда, рискуя собственной жизнью, чтобы спасти Эреш от гибели, – выкрикнула я, сжимая кулаки. Раз все равно сегодня умру, то хотя бы стану говорить, что думаю. Во мне кипел коктейль из ярости, острого чувства несправедливости и желания свернуть темному туату шею. Все это было щедро приправлено страхом.
Вождь засмеялся. Громко, издевательски и, казалось, совершенно искренне.
– Хуже самозванки может быть только самозванка, которая верит в собственную избранность, – громко сказал он. – Сегодня нас ждет представление. – Он поднял руки вверх, и темные туаты снова отозвались аплодисментами. Безумие здесь правило балом. – Проверить твои слова очень просто. Если ты Избранная, призови магию огня.
– Но мое обучение даже не начали! Я книгу огня и в руках-то не держала.
– Ты отказываешься? – уточнил он, пристально глядя мне в глаза. В его взгляде я увидела собственную смерть.
– Нет, – отозвалась я. – Я попробую.
– Прекрасно. Отпусти ее, Комел, но стой достаточно близко, чтобы самозванка не смогла уйти.
Туат, державший нож у моего горла, убрал оружие и вытолкнул меня вперед. Я кожей ощущала тяжелые взгляды, липшие ко мне со всех сторон. Они ложились мне на плечи, приказывая согнуть спину, склониться. Я вспомнила Вивиан с сигаретой на собственном костре, вспомнила Эмбер, которая первой шагала по тропе в лесу дэйви, и поняла, что просто не имею права на трусость. Упрямо вздернула подбородок. Пусть пленники видят мою уверенность. Пусть верят в то, что у Эреша еще осталась надежда.
Медленно, без резких движений, я подняла с земли выпавший из моих рук осколок стекла и, на мгновение закрыв глаза, взмолилась о помощи. Я не знала, к кому обращаться, кому направлять свои молитвы, но сейчас отчаянно нуждалась в чуде. Снова. Если уж мне не удастся призвать магию огня, то я хотя бы выиграю время. Оставалось надеяться, что Райденн, Вивиан или кто-то из магов Эйна все же спасется. А если нет… Я тяжело сглотнула.
– Не испытывай мое терпение, девчонка, – будто в ответ на мои мысли пророкотал вождь.
Я сделала глубокий вдох и резко выдохнула. Постаралась представить спокойную гладь озера и Твикси, мирно дремавшую у меня на коленях. Удалось. Как ни странно, шеду действительно откликнулась на зов. А быть может, она просто никуда не уходила.
Вспомнила слова Райденна о том, что магия огня требует силы, уверенности, ярости. Веры в то, что она покорится тому, кто к ней взывает. На ум пришло одно-единственное заклинание, которым принц поделился со мной вчера. Я сама попросила его начать с магии этой непредсказуемой стихии. Он не хотел, заявляя, что и сам обучен всего нескольким заклинаниям, да и без книги огня никто даже не мог сказать, правдивые ли они, не исказились ли при передаче через столько поколений. Но я настаивала. Хоть в чем-то мне повезло. Теперь я знала, с чего начать.
Я полоснула стеклом по руке, позволяя крови пролиться на землю. Этого в уроках Райденна не было, но я чувствовала, что должна доказать огню, что готова отдать часть себя ради его даров. Ради магии. Показать, что не отступлю. Не сдамся.
Я тихо произнесла слова, которые одно за другим всплыли в памяти.
Шэрон тэс мэкжэ.
Руки неловко соединялись в магические жесты. Сила. Ярость. Упорство. Это все, что я узнала вчера.
Шэрон тэс мэкжэ.
И еще раз громче.
Шэрон тэс мэкжэ.
Я ощутила, как что-то теплое коснулось моей руки. Я открыла глаза и увидела огонек пламени, горящий на моей ладони. Крохотный, будто светлячок, но достаточно яркий, чтобы все могли его увидеть.
На трибунах начались волнения, жители вскочили со своих мест, позабыв о страхе перед темными туатами. Полуразрушенный амфитеатр зашумел: кто-то плакал, кто-то смеялся, кто-то кричал и рвался на арену.
– Тишина, –
