class="p1">Сознание возвращалось ко мне медленно, словно первые утренние лучи, прокрадывавшиеся в комнату. Во сне я купалась в океане беспамятства – теплого, нежного и бескрайнего, а вот реальность противно пахла какой-то невообразимо едкой лечебной мазью, отбивая всякое желание просыпаться. Так что открывать глаза я не спешила.
– Ну и запашок, – услышала я недовольный голос Вивиан, а следом раздался звук распахивающихся ставен и удаляющихся шагов. Порыв ветра принес аромат пряностей из индийской лавки и морозной свежести. Ведьма пришла не одна.
– Уверен, что так будет лучше для нее, – устало проговорил Райденн, подтверждая мои догадки. Его голос звучал несколько издалека. Должно быть, они сидели за столом и уже давно о чем-то говорили.
– А я уверена, что ты просто испугался собственных чувств и стремишься сбежать, как последний трус, прикрываясь благородными мотивами и тем, что «так будет лучше для Катажины». – Последнюю фразу ведьма произнесла с явной издевкой, подражая манерному выговору Райденна.
Разговор заинтересовал меня настолько, что я постаралась ничем не выдать собственного пробуждения.
– Трус, который помог вытащить тебя из озера в лесу дэйви. Сделай одолжение, не разбрасывайся бессмысленными обвинениями, особенно если ничего обо мне не знаешь. Там, откуда я родом, любовь – это слабость. Не только любовь. Любые эмоции.
– Богиня, ну что за чушь ты несешь! Еще и с таким напыщенным видом. Любовь – это сила, Райденн. Везде. Во всех мирах. И даже в Лунных землях. Ты говоришь об отважных поступках, а я говорю о трусости иного рода. Чувствам порой довериться куда страшнее, чем прыгнуть в чертово озеро. Думаю, тебе это известно. Иначе ты бы не пытался сбежать под благовидным предлогом.
– Ты вот доверилась. И к чему это привело? – Будто не слова проронил, а стеганул кнутом.
– К тому, что я любила. Я жила. Горела. И да, сгорела дотла. Но, черт возьми, я бы прошла этот путь снова, даже зная финал. Любовь стоит того, чтобы рисковать. Любовь делает нас уязвимыми, причиняет боль, но она же делает нас живыми. А ты и не живешь вовсе! Прячешься за своей отстраненностью и силой, давишь в себе любые эмоции и зовешь это жизнью. Да пусть мне миллион раз будет так больно, как стало после смерти Кристиана, но я предпочту это той недожизни, которую ведешь ты. Признайся же ты уже наконец, что влюблен в Касю, и тебя это пугает до одури!
– Говоришь так, будто знаешь меня! Ты хоть понимаешь, каково быть бастардом в Лунных землях? Это другой мир! Совсем не тот, что знаком тебе! Во дворце ждут, когда я наконец проявлю слабость, чтобы обратить эмоции против меня. И больше всего этого ждет мой отец. Давай поделюсь светлыми воспоминаниями из детства, а ты потом расскажешь мне о силе любви! – Райденн, казалось, окончательно потерял над собой контроль. Не дожидаясь ответа от Вивиан, он продолжил: – Однажды он на моих глазах ударил собаку, я был ребенком. Мне стало жаль пса, я кинулся его защищать, и знаешь, что было дальше? Он издевался над животными на моих глазах много дней подряд. Иногда сам, иногда просил солдат. Приводил меня в тренировочный зал, усаживал за стол и заставлял смотреть. Так продолжалось до тех пор, пока он не поверил, что мне действительно все равно. Отец заявил, что оказал мне услугу. Какой из меня будущий правитель, если любой сможет прочесть мои слабости? – Райденн говорил холодно и безучастно, но я отчетливо слышала ярость, что пронзала каждое его слово.
– Но…
– А вот тебе еще случай. Ты же понимаешь, что раз я претендент, то моя мать – человек? Он оставил ее в замке. Я видел мать раз в неделю, она обучала меня музыке. Однажды призналась мне, кто она мне на самом деле. Это признание стало одним из лучших воспоминаний в моей жизни. Отец обо всем узнал. Через две недели мама исчезла. Больше я ее не видел. Как ты думаешь, что он сделает, если ему станет известно о моих чувствах к Катажине? Ты просто представь!
– Твой отец – больной моральный урод. И мне жаль, что тебе прошлось через все это пройти. Мне правда жаль. Но ты больше не ребенок. Ты претендент. А Катажина – не бездомная собака. Она Избранная! Это что-то да значит!
– Но это не значит, что он не сможет давить на меня с ее помощью! Ни за что не вручу ему такой козырь. Я стану уязвим.
– Ошибаешься. Все может быть совсем иначе. Именно в своей любви ты можешь наконец найти силы, чтобы противостоять ему.
– Он император Лунных земель, Вивиан. Ему нельзя противостоять.
– Это он заставил тебя так думать. Я видела, на что ты способен. Видела это на Земле, в столкновении с Фарахом, в лесу дэйви и в сражении с темными туатами. У тебя достаточно сил, чтобы бороться с ним. Нужно лишь перестать смотреть на себя его глазами. Вспомни, как на тебя смотрит Кася, Эмбер. Да даже я! Хватит прятаться в тени. Заставь его считаться с тобой, Райденн. И да, я знаю, каково это, бороться с собственной семьей!
Райденн молчал.
– Ну, или сдайся. Отправь Касю в Шархийю. Там тоже есть Провидцы и Провидицы, а еще там есть Кев. Слышала, ему лучше. Не сомневаюсь, он будет рад ее возвращению.
– Иди к черту, – зло выплюнул Райденн.
Я лежала с закрытыми глазами. Голова все еще гудела, а подслушанный разговор сделал только хуже, заставив мой утомленный недугом разум тонуть в океане противоречивых чувств: радость от того, что Райденн пусть и не прямо, но сознался в своих чувствах ко мне, горечь от того, что он хочет меня оставить, счастье, что Кевин в порядке, и желание встретиться с ним, обида, что другие вновь пытаются управлять моей жизнью вместо меня… Это оказалось слишком. Тело сделало выбор за меня. Не нужно ничего решать, для начала нужно просто постараться не умереть. Я вновь провалилась в сон.
* * *
Второе мое пробуждение оказалось куда менее драматичным. Никаких откровенных разговоров, и даже лечебное снадобье воняло не так чудовищно. Хотя все еще воняло. Этого не отнять. Поморщившись, я с трудом разлепила веки и поняла, что сейчас ночь. Шторы задернуты, в кресле мирно дремлет Вивиан, а у моих ног кто-то мурчит. Твикси.
Меня затопило теплом, счастьем, радостью. Кошка проснулась и тут же одним прыжком оказалась у моего лица. Прижалась мокрым носом к моей щеке, потерлась мордочкой о мой нос, а потом вскарабкалась на шею и легла на плечи,
