про их прошлые жизни и то, что Джейна тоже прожила немало прежде…
Некоторое время он смотрел на неё, заснувшую в его руках. Разглядывал, как в первый раз. Поблёскивала в приглушённом свете цепь Покровителя на загорелой шее. В звеньях путались короткие когда-то волосы, которые теперь отросли на добрую пядь и от влажности снова вились у шеи золотистыми колечками. Алекс разглядывал прозрачную на свету кожу на крае уха, тонкие крылья носа, чуть нахмуренную во сне переносицу и нежную кожу щеки, раскрашенную наверху скулы в синеву. Хотел бы он знать, какой ублюдок посмел ударить её так сильно.
Приоткрытые губы вздрогнули, будто она сквозь сон хотела сказать ему что-то ещё, но слишком ослабла. Алекс прижал к себе сильней и взглянул на длинные пальцы, покрытые сейчас мозолями и ссадинами, а недавно, видимо, и чужой кровью. Хрупкая и сильная одновременно. Казалось, с такой чувствительностью её легко сломить – каждую боль она принимает близко к сердцу и проживает по полной, не в силах сдерживать эмоции. Но, наверное, именно это и закаляет, точно как сталь обжигается в жаре кузницы. Разом за разом.
И всё же слишком чувствительна – в этом и слабость, и великая сила. Слишком отзывчива… во всём. Это околдовывает. Алекс наконец склонился над лежанкой и осторожно опустил Джейну на мягкое покрывало, провёл по щеке, коснувшись края губ. Жена, названная перед лицом бога, пусть и чужого, пусть и ненастоящего. Она чуть откинула голову, свет скользнул по чёткой линии подбородка и нежной шее. Алекс не удержался и поцеловал её, с наслаждением ощутив знакомый запах и то, как она полусонно обхватила его голову и прижалась тесней. Минута счастья среди моря боли, смертей и бурь.
Он хотел было подняться, чтобы снова поговорить с Варием, но не смог. Пусть снаружи бушует, пусть рядом Серые, к Тёмному, едва ли кто-то тронет его сейчас после всего, что произошло. Пожалуй, сейчас он даже был благодарен Сиркху за его репутацию – оказалось, внушить святошам настоящий суеверный страх так просто. Алекс осторожно лёг рядом с Джейной, обхватил одной рукой и позволил себе раствориться в настоящем покое. Здесь и сейчас. Чему-то он должен был научиться в этом монастыре. И пожалуй, это оказалось самым лёгким…
Очнулся он от дремоты, когда в горах громыхнуло особенно сильно. Джейна тихо заворочалась и переменила позу, по-прежнему не выпуская его руки. Но надо идти. Само присутствие Серых в священном городе было диким для дарханов, они ведь почти сотню лет считали монастырь последним и главным прибежищем. А теперь здесь их заклятые враги, и скоро их станет ещё больше.
Припугнуть Лайджа оказалось несложно – тому хватило проявленной силы и того, в чём он убедился на собственной шкуре. А вот заставить Эвана сделать то, что нужно, – задача… гораздо сложнее.
Алекс попытался встать, и Джейна во сне вздрогнула, зашептав: «Нет, стойте. Нет!» Он с силой стиснул зубы и только провёл успокаивающе по её лбу, медленно убрал пряди волос. Джейна распахнула невидящие глаза, но спустя время различила его лицо в темноте, в редких всполохах зарниц, и слабо, чуть тревожно улыбнулась.
– Я с тобой, – выдохнул он.
«И больше не оставлю одну, чем бы это ни грозило».
Быть может, будь она тогда рядом, «Ясный» остался бы цел и остальные… Кто теперь скажет!
– Но хочешь уйти…
– Надо с Варием поговорить. Спи. Я вернусь скоро.
Лайдж остался под присмотром Вария и ещё одного дархана, остальных Серых отпустили в лагерь за пределами монастыря. Серые, умеющие колдовать так, что их не остановить, и целый отряд солдат – серьёзная угроза. Каким-то чудом мир снова замер на острие, на самой грани лезвия. Алекс понимал, что сейчас только его присутствие будет сдерживающей силой. Только он… И пора думать о том, что произойдёт, когда заявится Эван.
В темноте и под проливным дождём Алекс добрёл до дома Вария высоко на западном склоне и без стука отворил дверь. Лайдж неловко сидел за столом и поглядывал на мастера со смесью интереса и неприязни. Ещё бы, тот самый дархан, за которым, должно быть, так долго охотились он и Верховный. Ещё трое дарханов, самых крепких, дежурили снаружи, чтобы даже если Варий… если что-то пойдёт не так, они не выпустят Лайджа далеко.
А Варий же как ни в чём не бывало готовил овощной суп, который в монастыре любили больше всего.
– Доброй ночи. – Алекс стряхнул с себя капли и ухмыльнулся тому неуловимому движению, с которым Серый отстранился дальше по скамье.
Верит он в то, о чём проповедует, или нет, уже не столь важно, когда воочию убедился в силе магии, проходящей через Алекса мощным потоком.
– Доброй ночи, капитан Дельгар, – ответил Служитель, явно прошедший хорошую школу подготовки, и снова вернул себе независимый вид.
– Хочешь есть? – дружелюбно подмигнул Варий, указав ложкой на суп.
– Нет. Не знаю, хотя… – Алекс попытался вспомнить, когда он ел последний раз, и не смог. – Хочу.
Пройдя вслед за мастером на узкую кухню, Алекс бросил взгляд на нахмуренного Серого, но отчего-то уверенный, что тот сейчас не наделает глупостей, затворил за собой дверь, чтобы поговорить наедине.
– Как ты умудряешься в такой момент готовить?
– Почему бы и нет? Всё равно мы ждём. – Варий улыбнулся и поставил на стол три тарелки.
– Не знаю, спокоен ли ты от того, что знаешь и видишь больше нас, или от того, что смирился? – Алекс хмыкнул: он и не ждал ответа. – А я не хочу. И чтобы Серые уничтожили этот город, что когда-то был важнейшим для магов, – тоже не хочу, уже видел одни руины в Ивваре и сотни останков магов. Пусть даже я полжизни был в бегах, чтобы не попасть сюда – стало быть, не время, – но теперь хочу сделать то, что могу, чтобы остановить Верховного.
– Что ты предлагаешь?
– Теперь, когда узнали про Эвана… Встретим как полагается, со всеми почестями.
– А что потом?
– Придётся взять Эвана. С его помощью мне будет проще добраться до Сан-Ковена. Там должна быть Талира… Мне нужны они все, мне нужна эта встреча. Если я правильно понимаю, в теме раскола Церкви и отделении Ивварской у Эвана не так много сторонников. Без него они проиграют. И это будет отличный рычаг воздействия на Бриньяра, Верховного Энарии, – воссоединение Церкви и восстановление своей власти он точно не уступит. А там и король…
– Нет, ты не понял. А что потом?
– Потом?
– Что ты хочешь сделать, кроме того, как прекратить войну?
– Считаешь, этого недостаточно?
– Возможно. – Он коротко усмехнулся: – Но мне нравится путь твоей мысли.
